Нарушение авторских прав решение суда

Гаврилов Э., профессор кафедры гражданского права НИУ ВШЭ, доктор юридических наук.

Статья касается трех проблем авторского права. Первая — срок действия авторского права на вновь получившие охрану произведения автора, который работал во время Великой Отечественной войны. Вторая — авторско-правовая охрана рисунков на упаковке товаров (незарегистрированных в качестве промышленных образцов или товарных знаков). Права на эти рисунки считаются нарушенными, если рисунки переработаны; доказать сходство до степени смешения недостаточно. Третья — минимальный размер компенсации за нарушение авторских прав. Этот размер (10 тыс. руб.) очень велик, его надо уменьшить или отказаться от его установления в принципе.

Ключевые слова: сроки действия авторского права, авторско-правовая охрана произведений дизайна, сходство до степени смешения, минимальный размер компенсации за нарушение авторских прав.

The article deals with three copyright law problems. The first one concerns the term of copyright protection for restored works of the author who worked during the time of the Great Patriotic War. The second one concerns the copyright protection of designs (unregistered as industrial designs or trade marks) on packages of goods. These designs are considered infringed when their reworking is proved; to prove similarity to the point of confusion is not enough. The third item of the article deals with the minimal amount of compensation for copyright infringement. The amount (ten thousand rubles) seems too high; it must be lowered or refused to set it in principle.

Key words: terms of copyright protection, copyright protection of works of design, similarity to the point of confusion, minimal amount of compensation for copyright infringement.

Срок действия исключительного авторского права

В соответствии с частью четвертой ГК РФ исключительное право на произведение имеет срочный характер. Прежнее советское законодательство, а также российское законодательство, действовавшее до вступления в силу части четвертой ГК РФ, устанавливало срочный характер действия всего авторского права, оговаривая при этом бессрочность охраны личных неимущественных авторских прав.

Несмотря на терминологические уточнения, внесенные частью четвертой ГК РФ, суть правовых норм не изменилась: имущественные авторские права (в том числе основное имущественное право — исключительное право) были и остаются срочными правами, в то время как личные неимущественные авторские права сроков действия не имеют.

Сроки действия исключительного авторского права регламентированы ст. 1281 ГК РФ.

Нормы, содержащиеся в этой статье, в общем-то понятны. Оговорка в общем-то» сделана потому, что эти нормы страдают юридико-техническими недостатками и оставляют неурегулированными ряд второстепенных вопросов .

Нормы, содержащиеся в ст. 1281 ГК РФ, применяются только к тем авторским произведениям, которые были созданы и стали охраняться с момента вступления в силу части четвертой ГК РФ, то есть с 1 января 2008 года (абз. 1 ст. 5 Федерального закона от 18 декабря 2006 года N 231-ФЗ «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее — Вводный закон).

Для применения части четвертой ГК РФ к произведениям, которые были созданы до 1 января 2008 года (назовем их «старые произведения»), требуется специальная норма закона. И такая норма есть. Это абз. 3 ст. 5 упомянутого Вводного закона: «Права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации, охраняемые на день введения в действие части четвертой Кодекса, продолжают охраняться в соответствии с правилами части четвертой Кодекса».

Поскольку авторские права являются разновидностью прав на результаты интеллектуальной деятельности, очевидно, что нормы ст. 1281 ГК РФ, касающиеся сроков действия исключительного авторского права, должны применяться к тем «старым» произведениям, которые на 1 января 2008 года охранялись авторским правом на территории РФ.

Но оказывается, определить, какие именно «старые» произведения охранялись авторским правом на территории Российской Федерации на 1 января 2008 года, довольно сложно. Доказательством тому является следующее дело.

Президиум ВАС РФ принял по этому делу в порядке надзора Постановление от 4 октября 2011 года N 4453/11.

Президиум ВАС РФ, проанализировав изменения законодательства, пришел к выводу о том, что в 2008 году произведения, автором которых является А. Беляев, охранялись авторским правом.

Для того чтобы сделать этот вывод, потребовался очень сложный и тонкий юридический анализ.

Они не стали охраняться авторским правом и после того, как на территории Российской Федерации начали применяться Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года (далее — Основы). Произошло это 3 августа 1992 года.

В научной литературе высказывались сомнения в том, действовало ли вообще на территории России указанное Постановление Верховного Совета СССР. Положительный ответ на этот вопрос содержится в ст. 3 Вводного закона, где есть норма о признании этого Постановления не действующим на территории РФ с 1 января 2008 года. Значит, до этой даты оно в РФ действовало.

Эта норма совпадала с тем сроком, который был установлен в Основах.

В настоящее время общепризнано, что п. 3 указанного Постановления предусматривает «восстановление» авторских прав на те «старые» произведения, авторы которых умерли в 1943 году или позже.

Институт «восстановления» прекратившихся авторских прав необычен; насколько я знаю, до этого он никогда не применялся ни в российском действующем, ни в дореволюционном законодательстве.

Лица, использующие неохранявшиеся авторские произведения (эти произведения считаются «находящимися в общественном достоянии» — public domain), которые вдруг получают авторско-правовую охрану, часто выражают недовольство, так как у них отнимают то, что они считали своим.

Кроме того, содержащаяся в п. 3 указанного Постановления норма о «восстановлении» авторских прав на «старые» произведения сформулирована крайне туманно и неудачно. Поэтому нет ничего удивительного в том, что потребовалось ее толкование Верховным Судом РФ, а судебная практика применения стала устойчивой лишь через пять (!) лет после введения ее в действие .

Но даже после того, как судебная практика применения этой нормы (к 1998 году) устоялась и было признано, что если автор умер в 1943 году или позже и его авторские права по ранее действовавшему законодательству уже прекратились, то они с 3 августа 1993 года были «восстановлены», стали вновь охраняться, осталась неясной возможность применения этой нормы к произведениям некоторых авторов, умерших не в 1943 году, а ранее.

Дело в том, что последний абзац п. 5 ст. 27 Закона «Об авторском праве и смежных правах» предусматривал: «В случае если автор работал во время Великой Отечественной войны (22 июня 1941 г. — 9 мая 1945 г.) или участвовал в ней, то срок охраны авторских прав, предусмотренный настоящей статьей, увеличивается на 4 года».

На А. Беляева распространяется данная льгота: он в 1941 году являлся сотрудником газеты «Большевистское слово» (г. Пушкин Ленинградской области). Его последняя статья в этой газете была опубликована после начала Великой Отечественной войны — 26 июня 1941 года в номере 76(502), причем он продолжал работать в этой газете вплоть до своей трагической гибели (6 января 1942 г.) на оккупированной территории.

В связи с этим возникает вопрос: не должна ли применяться к произведениям А. Беляева норма, содержащаяся в п. 3 Постановления 1993 года, касающаяся «восстановления» действия авторских прав на «старые» произведения?

Ответ на этот вопрос был дан через 18 лет (!) после ее принятия в указанном Постановлении Президиума ВАС РФ от 4 октября 2011 года N 4453/11: «срок действия авторского права А. Беляева подлежит исчислению с 01.01.1943 и истекает 31.12.1997, поскольку подлежит исчислению не по общему правилу, а с учетом исключения из него, предусматривающего увеличение общего срока на четыре года, так как писатель работал в годы Великой Отечественной войны».

Такое толкование является расширительным; хотя оно не соответствует буквальному, словесному выражению этой нормы, но верно отражает ее суть. Я полагаю, что, давая такое толкование, Президиум ВАС РФ учитывал и морально-нравственное значение рассматриваемого вопроса: понимание Великой Отечественной войны как народной, священной.

Далее надо пояснить, почему же Президиум ВАС РФ в 2011 году занялся толкованием законодательства 1993 года. Напомню, что в споре, касающемся произведений А. Беляева, речь шла об их использовании в 2008 году. Поэтому их охраняемость авторским правом в 90-е годы прошлого столетия, как можно предполагать, не имеет значения для рассмотрения общественных отношений, имевших место в 2008 году.

Такое предположение, однако, неверно, что становится ясным при рассмотрении дальнейшей истории развития законодательства об авторском праве.

28 июля 2004 года вступил в силу Федеральный закон от 20 июля 2004 года N 72-ФЗ «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» (далее — Закон N 72-ФЗ).

В новой редакции п. 1 ст. 27 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» гласил: «авторское право действует в течение всей жизни автора и 70 лет после смерти автора», а п. 3 ст. 2 Закона N 72-ФЗ устанавливал, что «сроки, предусмотренные настоящим Федеральным законом, применяются во всех случаях, если пятидесятилетний срок действия авторского права не истек на день вступления в силу настоящего Федерального закона» (то есть на 28 июля 2004 года).

Эта последняя переходная норма не повлекла «восстановления» авторских прав на «старые» произведения . Вместе с тем нельзя не отметить ее необычность: достаточно было указания на то, что новые нормы об авторских правах распространяются на те произведения, которые на день вступления в силу Закона N 72-ФЗ охраняются авторским правом, либо что к ним применяются новые нормы. Именно такая редакция переходной нормы применена в абз. 3 ст. 5 Вводного закона.

См.: Гаврилов Э. Некоторые актуальные вопросы авторского права и смежных прав // Хозяйство и право. 2005. N 1. С. 30.

Для дальнейшего «плавного» применения прежнего законодательства после введения в действие части четвертой ГК РФ такой переходной нормы было бы вполне достаточно.

Но по непонятным причинам Вводный закон «восстановил» действие некоторых ранее прекратившихся авторских прав.

Абзац 1 ст. 6 Вводного закона устанавливает: «Сроки охраны прав, предусмотренные статьями 1281, 1318, 1327 и 1331 Гражданского кодекса Российской Федерации, применяются в случаях, когда пятидесятилетний срок действия авторского права или смежных прав не истек к 1 января 1993 года».

Анализ многочисленных случаев применения этой нормы не входит в нашу задачу. Обратимся лишь к случаям охраны произведений А. Беляева.

Под «пятидесятилетним сроком действия авторского права», который мог истечь к 1 января 1993 года, очевидно, имеется в виду срок, исчисляемый с даты смерти автора (post mortem auctoris). Как было установлено Постановлением Президиума ВАС РФ от 4 октября 2011 года N 4453/11, этот срок для произведений А. Беляева истекал 31 декабря 1997 года. Следовательно, на 1 января 1993 года авторские права на произведения А. Беляева действовали и потому к ним должны применяться нормы ст. 1281 ГК РФ, а именно п. 1 (70 лет post mortem auctoris, то есть 1942 + 70 = вплоть до 31 декабря 2012 года) и п. 5 (увеличение срока действия авторского права на четыре года, то есть до 31 декабря 2016 года).

Следует полагать, что если в ближайшее время законодательство об авторском праве не претерпит изменений, то авторские имущественные права на произведения А. Беляева, «восстановленные» (причем вторично) с 1 января 2008 года, будут действовать вплоть до 31 декабря 2016 года.

Спор по поводу авторских прав на произведения А. Беляева, принятый к рассмотрению и решенный Президиумом ВАС РФ, вовсе не является уникальным, сугубо единичным.

Авторские права на произведения дизайна

Объекты дизайна могут либо представлять собой изображения на плоскости (рисунки), либо выражаться в виде объемных форм изделий (модели).

Объекты дизайна, отвечающие признакам авторских произведений, охраняются авторским правом. Кроме того, объекты дизайна могут быть зарегистрированы по нормам патентного права (глава 72 ГК РФ) и получать охрану в качестве промышленных образцов. При этом охрана объекта дизайна, возникающая на основе патента на промышленный образец, не исключает охраняемость этого объекта авторским правом (п. 24 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 26 марта 2009 года N 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее — Постановление N 5/29).

И произведения дизайна, и промышленные образцы являются результатами интеллектуальной деятельности (РИД), а это означает, что у них есть авторы — их создатели, а исключительные права на них всегда первоначально возникают у их авторов (ст. 1229 ГК РФ).

Вместе с тем произведения дизайна, если они выступают как средства индивидуализации товаров, работ и услуг, могут быть зарегистрированы в качестве товарных знаков (§ 2 главы 76 ГК РФ).

В споре между ОАО «Свердловский хлебомакаронный комбинат» (далее — истец) и Екатеринбургским муниципальным унитарным предприятием «Екатеринбургский хлебокомбинат» (далее — ответчик) истец утверждал, что ответчик использует четыре произведения дизайна, исключительные права на которые принадлежат ему, истцу, и просил суд запретить ответчику такое использование. Произведения дизайна представляли собой рисунки на упаковках различных хлебобулочных изделий.

Это решение было оставлено без изменения Семнадцатым арбитражным апелляционным судом (Постановление от 27 мая 2011 года N 17АП-3656/2011-ГК), который отклонил апелляционную жалобу ответчика.

Наконец, Высший Арбитражный Суд РФ Определением от 20 декабря 2011 года N ВАС-16162/11 отказал ответчику в передаче дела для пересмотра в порядке надзора в Президиум ВАС РФ.

Между тем, по моему глубокому убеждению, это дело вполне заслуживало такого пересмотра, поскольку поднятые в нем сложные и важные правовые вопросы либо вовсе остались без ответов, либо были решены нечетко и неубедительно, а может быть, даже неверно.

В этом деле истец доказывал, что он является владельцем исключительных прав на авторские рисунки, помещенные на упаковках хлебобулочных изделий. Поскольку сам истец не был автором рисунков, он ссылался на то, что приобрел эти исключительные авторские права на основе двух договоров подряда на изготовление оригинал-макетов полиграфической продукции, заключенных истцом с индивидуальным предпринимателем.

Ответчик отметил несоответствие в датах между подписанием одного из договоров и акта сдачи-приемки готового оригинал-макета и потребовал возбудить дело о фальсификации доказательств, поскольку несоответствие в датах могло повлиять на решение вопроса о наличии или отсутствии у истца исключительных авторских прав на использование указанных упаковок.

Истец, однако, пояснил, что в датах документов допущена «техническая опечатка»; суд с этим согласился и отклонил заявление истца о фальсификации доказательств. Было отклонено и ходатайство ответчика о проведении химико-технической экспертизы для определения точного времени составления спорных документов.

Суд отверг доводы ответчика о том, что один из актов сдачи-приемки был подписан в нерабочий день, поскольку «неверное указание месяца является опиской», а дата составления акта в субботу ничего не доказывает, так как «подписание акта со стороны представителя истца могло состояться в иной, рабочий день».

Эта часть решения суда вызывает серьезные сомнения.

Можно полагать, что решающее влияние на позицию суда по этому вопросу оказал дополнительно представленный истцом документ, озаглавленный «Информационное письмо от 21.02.2011 N ИП-27», подписанный индивидуальным предпринимателем — контрагентом истца по заключенным договорам, истцом, а также неким гражданином — автором произведений дизайна.

Этот документ (он упоминается как обоснование позиции суда в актах первой, апелляционной и кассационной инстанций) был составлен и представлен в суд после подачи иска и даже после проведения предварительного судебного заседания в суде первой инстанции.

В нем утверждается, что стороны заключенных договоров, а также автор считают, что исключительные права на спорные рисунки упаковок целиком и полностью переданы истцу. Таким образом, письмо является своеобразным соглашением, «исцеляющим» ранее заключенные договоры, то есть, по сути, новым договором. В судебных актах не указано, что это информационное письмо действует с обратной силой. Поэтому следует предположить, что оно действует с даты его подписания (п. 1 ст. 425 ГК РФ). Отсюда вывод: до упомянутой даты у истца не было прав на спорные рисунки.

Нельзя согласиться и с позицией судов о выборе применимого законодательства. Так, в Постановлении кассационной инстанции отмечено: поскольку один из договоров, на которых истец основывает свои исключительные права, был заключен в 2006 году, «а нарушение исключительных прав было выявлено после 1 января 2008 г.», суды правомерно применили к спорным правоотношениям как нормы законодательства, действовавшего до 1 января 2008 года, так и нормы части четвертой ГК РФ (вступившей в силу 1 января 2008 года).

Между тем существо спора состояло во внедоговорном нарушении ответчиком авторских прав истца и должно было применяться законодательство, которое действовало в период, когда совершалось это правонарушение, а он в судебных актах не указан. Что касается момента, когда это правонарушение было выявлено, то он не определяет подлежащее применению законодательство. Момент заключения договора между будущим истцом и его контрагентом (не являющимся будущим ответчиком) влияет на законодательство, относящееся к толкованию этого договора, но не на законодательство, регулирующее спорные правоотношения.

Поскольку истец утверждал, что ответчик использовал принадлежащие ему произведения дизайна не в их первоначальной форме, а в переработке, в переделке, он заявил ходатайство о проведении судебной экспертизы для определения степени сходства спорных упаковок хлебобулочных изделий.

Суд отклонил это ходатайство со ссылкой на ст. 82 АПК РФ и с учетом рекомендаций Президиума ВАС РФ, содержащихся в п. 13 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности (информационное письмо от 13 декабря 2007 года N 122) (далее — Обзор), так как вопрос о сходстве до степени смешения упаковок хлебобулочных изделий, используемых истцом и ответчиком, специальных познаний не требует и может быть разрешен судом с позиции рядового потребителя.

Действительно, в п. 13 Обзора содержится такое указание. Но п. 13 помещен в разделе «Право на товарный знак», а текст п. 13 относится к «словесным обозначениям», которые регистрируются как товарные знаки. Обозначения, регистрируемые как товарные знаки, не являются результатами интеллектуальной (творческой) деятельности, а потому не имеют автора.

В анализируемом споре дело касалось результатов творчества, поэтому для определения их существа требовалась искусствоведческая экспертиза. Суд же, отказавшись от ее проведения, сам занялся сравнением спорных объектов «с позиции рядового потребителя». Суд пришел к выводу, что спорные объекты «сходны до степени смешения», хотя и различаются в несущественных деталях. Это положение несколько раз повторяется в решении суда первой инстанции.

Поскольку о критерии «сходство до степени смешения» говорится в п. 2 ст. 1515 ГК РФ, в решении суда первой инстанции указано: «На основании п. 2 ст. 1515 ГК РФ заявленные истцом требования в отношении упаковки [трех] хлебобулочных изделий ответчика. являются правомерными и подлежат удовлетворению».

Однако на п. 2 ст. 1515 ГК РФ не было ссылки в исковом заявлении в качестве основания иска. Кроме того, упомянутая в нем норма относится к защите прав на товарные знаки, в то время как спорные объекты в качестве товарных знаков не были зарегистрированы.

Это интересно:  Исследование рынка на нарушение авторских прав

В связи с этим в апелляционной жалобе ответчик указал, что ст. 1515 ГК РФ «не подлежит применению при регулировании сложившихся правоотношений».

В кассационной жалобе ответчик также отметил то, что «положения ст. 1515 ГК РФ, примененные судом первой инстанции, не соответствуют сущности заявленных требований, в которых речь идет о защите права на произведение дизайна», что «суды неверно толкуют понятие «сходства до степени смешения» и неправомерно применяют данное понятие при установлении факта нарушения прав истца на дизайн упаковки хлебобулочных изделий».

Суды не согласились с такой позицией ответчика.

Апелляционный суд указал: «Доводы ответчика о том, что судом к спорным правоотношениям не применены нормы об авторском праве, а применены нормы института индивидуализации, подлежат отклонению, поскольку в решении суда отсутствует вывод о том, что произведения дизайна — это средства индивидуализации».

Очевидно, что этому прямо противоречит содержащееся в решении суда первой инстанции утверждение о том, что заявленные истцом требования в отношении запрета использования ответчиком произведений дизайна «подлежат удовлетворению. на основании п. 2 ст. 1515 ГК РФ», поскольку ст. 1515 входит в состав главы 76 ГК РФ.

Но далее в тексте Постановления апелляционного суда приводится более тонкое обоснование: «Апелляционным судом отмечается, что судом первой инстанции понятие сходства до степени смешения применено в качестве обоснования переработки произведений дизайна истца ответчиком».

Затем в том же Постановлении эта мысль повторяется: «Понятие «сходство до степени смешения» применено судом как обоснование для выяснения наличия или отсутствия признаков переработки произведения».

То же самое содержится и в кассационном Постановлении: «Оформление упаковки ответчика явилось результатом неправомерного использования ответчиком произведений дизайна истца путем их переработки. При этом в обоснование данного вывода судами указано на схожесть оформления упаковок изделий ответчика и истца до степени смешения».

Приведенная позиция судебных инстанций вызывает ряд возражений.

Произведения дизайна охраняются авторским правом в том случае, если они являются результатами творческого труда (ст. ст. 1228, 1257 ГК РФ). При этом авторское право распространяется как на произведение целиком, так и на отдельные его части, если эти части представляют собой результаты творческого труда (п. 7 ст. 1259 ГК РФ).

Нарушение авторских прав на произведение выражается в заимствовании, копировании либо произведения в целом, либо его отдельных частей, охраняемых авторским правом. В данном споре речь шла о заимствовании, копировании ответчиком как отдельных частей произведений истца, так и произведений в целом. Отдельные части произведений истца, заимствованные ответчиком, указаны в судебных актах. Это, прежде всего, цветовые сочетания: у истца — коричневая лента с белой окантовкой, у ответчика — полосы темно-бордового и белого цвета; у истца — красно-желто-белая гамма, у ответчика — темно-бордовая, красно-бело-песочная гамма цветов; у истца — геометрические полоски белого цвета на фоне синей ленты, у ответчика — чередование полос синего и белого цветов.

Уверен, что цветовые сочетания, состоящие из двух-трех цветов, как части произведений авторским правом не охраняются.

Другой частью произведения, использованной истцом и заимствованной ответчиком, является слоган (так в сфере права на товарные знаки именуются лозунги) «Больше начинки!», что, по мнению апелляционного суда, «фактически является переработанным слоганом истца «Много начинки!».

Следует, однако, отметить, что авторское право не охраняет название произведения, состоящее из двух слов: это подтверждено практикой и не оспаривается в теории («Петербургские тайны», «Игра в жмурики» и т.п.).

В судебных актах по данному делу утверждается, что ответчик использовал целиком произведения дизайна, принадлежащие истцу, указывается на использование ответчиком «общего замысла», «общей компоновки», «доминирующих и наиболее запоминающихся составляющих элементов, влияющих на общее зрительное восприятие исследуемого обозначения» (суд первой инстанции), говорится об «общем образе переработанного произведения», о том, что у истца «основной акцент сделан на графическом рисунке» определенного товара (апелляционный суд).

Известно, однако, что «авторские права не распространяются на идеи, концепции, принципы, методы, процессы, системы, способы» (п. 5 ст. 1259 ГК РФ); следовательно, и на «общие замыслы», «общие компоновки», «доминирующие элементы», «общие образы». Более того, само авторское право не знает понятий «сходство» и «сходство до степени смешения». В авторском праве применяются критерии «заимствования», «копирования», «использования чужого произведения для переработки». Поэтому суд, поскольку он отклонил ходатайство о проведении экспертизы, сам должен был ответить на вопрос о том, можно ли считать, что ответчик скопировал произведения истца, мог ли ответчик самостоятельно придумать такие рисунки. При этом заимствование идей, концепций не должно учитываться.

К сожалению, именно таким образом суды вопрос не поставили.

Был применен совсем иной подход: потребитель, как правило, не имеет возможности сравнить две упаковки, а руководствуется общими впечатлениями, часто нечеткими, об упаковке, виденной ранее. При этом в памяти остаются отличительные (оригинальные) элементы упаковки.

Этот довод, содержащийся в решении суда первой инстанции, был поддержан и дословно повторен в постановлениях апелляционной и кассационной инстанций.

Между тем такой принцип сравнения мог быть применен, только если бы упаковки истца охранялись патентами на промышленные образцы или были зарегистрированы в качестве товарных знаков. Тогда у истца появилось бы монопольное исключительное право запрещать использование любых объектов, «сходных до степени смешения» с объектами истца.

При этом надо иметь в виду, что «сходство до степени смешения» могло произойти не только при наличии факта копирования произведений истца, но и случайно, например в случае использования идей, содержащихся в произведениях истца, либо вообще без любого заимствования, в результате параллельного, независимого творчества.

В связи с этим, по моему мнению, недостаточно установить «сходство до степени смешения»; надо показать, что это сходство — следствие того, что произведения истца (или отдельные их части, охраняемые авторским правом) были использованы ответчиком либо как таковые, либо в переработке. Лишь в этом случае можно говорить о нарушении исключительных авторских прав истца.

Дополнительно хочу отметить, что апелляционный суд посчитал, что на действия ответчика распространяется запрет недобросовестной конкуренции.

Поскольку истец такого основания своих требований не заявлял (он ссылался только на нарушение своих авторских прав), следует полагать, что такое основание иска появилось по инициативе суда. Об этом свидетельствует и привязка данного основания иска к авторскому праву: кроме того, апелляционным судом отмечается, что законодательство об авторском праве не ограничивается Гражданским кодексом РФ; наряду с ним подлежат применению и нормы международных договоров, в частности ст. 10-bis Конвенции по охране промышленной собственности (Париж, 20 марта 1883 года), где указывается, что актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

Это же основание иска повторено в Постановлении кассационной инстанции.

Недопущение недобросовестной конкуренции действительно предусмотрено законодательством. Однако запрет недобросовестной конкуренции регулируется у нас не международным договором, не ст. 10-bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности, а ст. 14 Федерального закона от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ «О защите конкуренции».

Запрет недобросовестной конкуренции не выступает частью системы защиты нарушенных авторских прав; такой запрет не связан с авторским правом.

Следует также иметь в виду, что конкуренцией является соперничество хозяйствующих субъектов на соответствующем товарном рынке. А поскольку вопрос о наличии такого соперничества между истцом и ответчиком в данном судебном деле не рассматривался, обвинение ответчика в недобросовестной конкуренции не имеет правовой основы.

Минимальный размер компенсации за нарушение авторских прав

В соответствии с п. 3 ст. 1252 ГК РФ при нарушении исключительных прав на некоторые объекты, охраняемые по нормам части четвертой ГК РФ, с нарушителя вместо возмещения убытков может быть взыскана компенсация, размер которой определяется судом в пределах, установленных в ГК РФ. Такая компенсация предусмотрена, в частности, при нарушении исключительных авторских прав (ст. 1301), прав на исполнения и на фонограммы (ст. 1311) и прав на товарные знаки (ст. 1515).

На практике эта компенсация применяется очень широко, в основном при нарушениях исключительных авторских прав, прав на исполнения и на фонограммы.

Применение правил, касающихся указанной компенсации, вызывает множество вопросов. Остановлюсь только на одном из них.

Существуют три разновидности компенсации. Наиболее часто на практике применяется компенсация, определяемая по усмотрению суда в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей.

Первоначальный размер компенсации указывается истцом в исковом заявлении (и оплачивается государственной пошлиной за подачу иска), но затем суд может уменьшить размер взыскиваемой компенсации (что, как правило, и происходит), руководствуясь при этом несколькими принципами, содержащимися в п. 3 ст. 1252 ГК РФ, а также в п. 43.3 Постановления N 5/29.

При этом суд не правомочен присудить такую компенсацию ниже минимума — 10 тыс. руб.

Данная норма вызывает недопонимание и недовольство: компенсация в таком размере в некоторых случаях является слишком высокой.

Это становится совершенно очевидным в следующих типичных делах, рассмотренных арбитражными судами.

  1. Индивидуальный предприниматель Б.А.В. продал в своем торговом пункте, расположенном в столовой, за 90 руб. один экземпляр контрафактного диска формата MP3, содержащий 12 произведений. Владелец исключительных авторских прав на эти произведения взыскал с продавца компенсацию в размере 10 тыс. руб. за каждое произведение, а всего — 120 тыс. руб. (решение Арбитражного суда Рязанской области от 1 апреля 2011 года по делу N А54-5588/2010; оставлено без изменения Постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 10 июня 2011 года и Постановлением ФАС Центрального округа от 6 октября 2011 года).
  2. В торговой точке предпринимателя К.В.В., расположенной в магазине, был продан компакт-диск, содержащий записи десяти песен. С продавца была взыскана компенсация в размере 100 тыс. руб. (решение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 5 апреля 2011 года по делу N А71-14127/2010; Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21 июня 2011 года по тому же делу; Постановление ФАС Уральского округа от 6 октября 2011 года N Ф09-6305/11).

Ежегодно арбитражные суды рассматривают сотни таких дел.

Во всех этих делах «минимальные суммы компенсации» представляют собой астрономические по своей величине штрафы, взыскиваемые в пользу владельцев исключительных прав. Эти штрафы, в тысячи раз превосходящие размеры убытков, причиненных правообладателям, не имеют ничего общего с принципом обеспечения восстановления нарушенных гражданских прав, закрепленным в ст. 1 ГК РФ: «Гражданское законодательство основывается на признании. обеспечения восстановления нарушенных прав».

Применяемая в таких случаях мера ответственности явно несоразмерна последствиям нарушения права, а потому, по моему мнению, суды вправе отказать в применении рассматриваемой нормы и поставить вопрос о необходимости ее корректировки.

Положение усугубляется тем, что в рассматриваемых ситуациях на контрафактном диске оказываются использованными несколько объектов исключительных прав, например несколько песен. В этом случае должна применяться норма, содержащаяся в абз. 3 п. 3 ст. 1252 ГК РФ: «Правообладатель вправе требовать от нарушителя выплаты компенсации за каждый случай неправомерного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо за допущенное правонарушение в целом».

Однако если правообладатель при рассмотрении дела в суде первой инстанции потребует выплаты компенсации за каждое использованное на диске произведение, то ее размер не может быть ниже 10 тыс. руб. за каждое произведение.

Проект Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации» предусматривает, в частности: абзац третий п. 3 ст. 1252 ГК РФ признать утратившим силу.

Принятие этой поправки, конечно, позволит судам более гибко применять минимальный размер указанной компенсации. Тем не менее остается в силе мой призыв срочно пересмотреть минимальный размер этой компенсации, может быть, даже вовсе отказаться от его установления. Нельзя же в этом вопросе уповать на инфляцию, которая через некоторое время может привести к тому, что компенсация в размере 10 тыс. руб. за продажу одного экземпляра диска окажется сопоставимой с ценой самого диска.

В заключение приведу еще один пример взыскания компенсации за нарушение прав, смежных с авторскими правами.

10 апреля 2010 года в торговой точке торгового центра был продан за 70 руб. один экземпляр незаконно изготовленного компакт-диска, содержащего фонограммы девяти песен. Обладатель прав на эти фонограммы взыскал через арбитражный суд с индивидуального предпринимателя — продавца диска 90 тыс. руб., то есть сумму, более чем в 100 раз превышающую цену диска. При этом речь шла не об административном проступке и тем более не о преступлении, а о гражданском правонарушении.

Это решение было подтверждено вышестоящими арбитражными судами, а Высший Арбитражный Суд РФ 16 января 2012 года вынес Определение N ВАС-17129/11 об отказе в передаче дела в Президиум ВАС РФ, поскольку заявление ответчика о пересмотре дела в порядке надзора не подпадает под ч. 1 ст. 304 АПК РФ. Вопрос о разумности, справедливости, соразмерности такого наказания совершенному правонарушению не был поставлен.

Несколько лет тому назад известный артист грубо и публично оскорбил девушку в розовой кофточке, что было признано преступлением с взысканием штрафа в размере. 60 тыс. руб. А здесь за гражданское правонарушение — 90 тыс. руб.

Как говорится в известной рекламе (о чем она, не помню): «Почувствуйте разницу!».

Топ-10 самых интересных споров по интеллектуальной собственности за полгода

За прошедшие полгода в сфере интеллектуальной собственности рассмотрено больше тысячи споров, некоторые из которых содержат важные выводы. Например, Верховный суд сформировал новый подход, в соответствии с которым допускается цитирование любых произведений, в том числе фотографий, охраняемых авторским правом. Суд по интеллектуальным правам выработал критерии для определения оборудования, подлежащего «налогу на болванки», а также рассказал, чем музыка на церемонии отличается от музыки на концерте. Из множества кейсов «Право.ru» выбрал 10 самых интересных.

Илья Варламов vs. «Архи.ру»

Известный блогер Илья Варламов подал иск к обществу «Архи.ру», которое использовало 22 его фотографии на своем веб-сайте www.archi.ru. Несмотря на то, что ответчик на размещенных фотографиях указал имя автора и ссылку на его блог, истец полагал, что этого недостаточно – нужно было спросить разрешения. Варламов считал свои права нарушенными и требовал компенсации.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, поскольку на фотографиях было указано имя автора и его страница в сети, фотографии взяты из открытых источников, а объем цитирования небольшой. Апелляция отменила решение суда первой инстанции, отмечая, что имело место не цитирование фотографий, а их использование в целях иллюстрирования информационных материалов. При этом суд пришел к выводу о том, что спорный случай не относится к такому виду свободного использования произведений, как иллюстрирование изданий, радио- и телепередач, звуко- и видеозаписей учебного характера. Кассация оставила постановление без изменений.

Верховный суд отменил постановление апелляции и оставил в силе решение суда первой инстанции. Он пришел к выводу, что утверждение о возможности цитировать только литературные произведения не соответствуют положениям подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК.

Любые произведения науки, литературы и искусства, охраняемые авторскими правами, в том числе фотографии, могут быть свободно использованы без согласия автора и выплаты вознаграждения в целях цитирования.

Ассоциация компаний интернет-торговли vs. ООО «Блэк Фрайдей»

ООО «Блэк Фрайдэй» зарегистрировало исключительное право на товарный знак «Black Friday». Ассоциация компаний интернет-торговли подала в ФАС заявление о нарушении обществом антимонопольного законодательства, поскольку указанный товарный знак у широкого круга потребителей ассоциируется с понятием сезонной распродажи. ФАС решила: «Black Friday» никогда не было связано с предоставлением услуг конкретным хозяйствующим субъектом, а значит, позволяет хозяйствующему субъекту-правообладателю получать необоснованные преимущества перед конкурентами, оказывающими такого же рода услуги. В связи с этим ФАС признала действия общества недобросовестной конкуренцией.

Незаконно использовать товарный знак, который у широкого круга потребителей ассоциируется с каким-нибудь понятием (например, с сезонной распродажей).

«Особенностью этого дела является то, что обозначение «Black Friday» использовалось до его регистрации в качестве товарного знака несколькими хозяйствующими субъектами не как средство индивидуализации конкретного товара, а как обозначение особых условий продажи товара. По сути, ФАС пришла к выводу о том, что обозначение «Black Friday» стало восприниматься потребителем как синоним слова «скидка». Последствием такого решения может стать признание недействительной регистрации товарного знака на имя ООО «Блэк Фрайдэй», – объяснил советник ЮФ «ЮСТ», к. ю. н., член экспертных советов при ФАС Дмитрий Серёгин. «В то же время Суд по интеллектуальным правам подтвердил, что решение Роспатента о предоставлении ООО «Блэк Фрайдэй» исключительных прав на товарный знак «Black Friday» является законным и обоснованным (№ СИП-70/2017)», – заметила руководитель Практики по интеллектуальной собственности/информационным технологиям «Качкин и партнеры» Екатерина Смирнова..

«Узловский молочный комбинат» vs. Роспатент

«Узловский молочный комбинат» оспаривал решение Роспатента об отказе в регистрации словесного обозначения «МАРГАРИН ТВОРОЖНЫЙ» в качестве товарного знака. СИП пришел к выводу, что заявленное обозначение включает название определенного вида товара – «творожный», что применительно к товарам «маргарин; жиры пищевые», является ложным указанием на несуществующую характеристику. Поэтому СИП отказал истцу (№ СИП-773/2016).

Индивидуализация одного товара указанием на вид и свойства другого товара не может быть признана фантазийной, а использование в качестве товарного знака названия несуществующего продукта питания недопустимо.

Московская кондитерская фабрика «Красный Октябрь» vs. Роспатент

Роспатент отказался предоставлять правовую охрану товарному знаку «ВОЛЬСКАЯ КОРОВКА», сходному до степени смешения со словесным обозначением «КОРОВКА». «Красный Октябрь», которому принадлежит этот товарный знак, принялся оспаривать решение в суде. СИП сделал вывод: значимость элемента в словесном обозначении устанавливается исходя из логического ударения, которое в указанном случае падает именно на слово «КОРОВКА». Товарные знаки производят общее зрительное впечатление, поскольку имеют идентичные элементы, определяющие первое зрительное впечатление. СИП посчитал, что высока вероятность введения потребителей в заблуждение – они могут решить, что сравниваемые товары принадлежат одному производителю (№ СИП-676/2016).

Смешение в глазах потребителей товарных знаков устанавливается исходя из значимости элемента в словесном обозначении, которое определяется силой логического ударения на определенное слово.

ООО «ШАТО-АРНО» vs. ООО «Фирма ВАСТОМ»

Суд может взыскивать компенсацию за нарушение исключительных прав ниже минимального предела, установленного законом, в отношении юридических лиц. Указанный подход может применяться и к размеру компенсации, определяемому по усмотрению суда, и к двукратному размеру стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, и к двукратному размеру стоимости права использования товарного знака.

Таким образом, ВС закрепил возможность применения позиции, изложенной в Постановлении КС от 13.12.2016 № 28-П – о возможности в отношении физических лиц и ИП взыскивать компенсацию за нарушение исключительных прав ниже установленного законом минимального предела.

«При этом в определении ВС есть оговорка, что суд по своей инициативе не вправе уменьшать компенсацию ниже минимального предела, установленного законом. Сторона, заявившая о наличии оснований для уменьшения взыскиваемой компенсации, обязана доказать необходимость этой меры», – добавила старший юрист АБ «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Ирина Косовская. Она считает, что указанное определение существенным образом повлияет на ранее сложившуюся правоприменительную практику. «Такой подход ведет к поощрению распространения контрафактной продукции, причем пострадают как крупные правообладатели, так и небольшие компании. Тезис определения о том, что указанное снижение компенсации допускается только при заявлении об этом ответчиком, представляется декоративным», – отметил руководитель группы практики интеллектуальной собственности «Пепеляев Групп» Юрий Яхин.

Это интересно:  Примеры нарушения авторских прав в рекламе

Мари Бризар Вайн энд Спиритс vs. ООО «Бельведер Русь» и др.

Компания «Бельведер» из Франции (впоследствии истцом стал «Мари Бризар Вайн энд Спиритс») обратилась в суд с иском к ООО «Бельведер Русь», ООО «СпецЮрТорг» и ООО «ЮД Трейдинг» о признании недействительными договоров об отчуждении исключительных прав на товарные знаки и их госрегистрации. Предметом договоров являлись 9 товарных знаков, в числе которых такие мировые бренды водки, как «Юрий Долгорукий», «Иван Калита», «Чайковский» и «Окно в Европу». Компания «Бельведер» настаивала: согласно п. 2 ст. 1488 ГК, отчуждение исключительного права на товарный знак по договору не допускается, если оно может явиться причиной введения потребителя в заблуждение относительно товара или его изготовителя.

Идентичные или сходные до степени смешения товарные знаки имеют экстерриториальный характер и не могут принадлежать в разных странах разным правообладателям.

«Определение ВС должно положительно отразиться на российском бизнесе, т. к. позволит эффективнее защищать интеллектуальную собственность», – считает старший юрист «ФБК Право» Елизавета Капустина.

Издательство «Пан пресс» vs. ООО «Акцепт» и ООО «Продюсерский центр «АН-фильм»

Истец полагал, что показ в фильме «Солдаты. Снова в строю» издания книги Л. Н. Толстого «Анна Каренина» является нарушением исключительных прав на дизайн. СИП его в этом поддержал, несмотря на то, что запрета на съемку и показ предметов материального мира, в том числе созданных творческим трудом, нет (№ С 01-39/2017).

Использование объекта, внешнее оформление которого составляет произведение дизайна и формирует сюжет сцены, может быть признано в определенных случаях нарушением исключительного права на дизайн – если внимание зрителя акцентировано на произведении, а не на объекте материального мира как таковом.

«Таким образом, если в кинофильме демонстрируется издание книги в качестве «сюжетообразующего объекта», то ее показ без разрешения правообладателя может быть нарушением исключительных прав на дизайн», – пояснила Смирнова.

Российское авторское общество vs. Администрация г. Сочи

РАО обратилось в суд с требованием о взыскании компенсации за нарушение исключительных авторских прав на музыкальные произведения, которые исполнялись на концерте «Мой Сочи, мы тебе поем!». Этот концерт был организован администрацией г. Сочи на День города. На концерте выступали хоры, вокальные коллективы и ансамбли из Сочи, которые пели песни, входящие в репертуар РАО («Я живу в России» Загуменниковой Н. Д., Цветкова В. Н.; «Ой, цветет калина» Исаковского М. В., Дунаевского И. И.; «Старый рояль» Иванова Д. Г., Минкова М. А.; «Широка страна моя родная» Лебедева-Кумача В. И., Дунаевского И. И., и другие).

Администрация настаивала, что это была официальная церемония, а значит, на ней могли использоваться музыкальные произведения без уплаты вознаграждения авторам. Понятие концерта отличается от понятия официальной церемонии. Концерт – музыкально-зрелищное увеселительное мероприятие. Церемония – торжественное выполнение обряда по установленным правилам от имени государства, субъекта федерации или органов местного самоуправления.

В споре между РАО и администрацией г. Сочи СИП пришел к выводу, что концерт, организованный в Сочи, не был официальной церемонией.

На церемонии песня не является основным объектом восприятия, а играется лишь фоном. Во время концерта, наоборот, музыкальные произведения имеют основное значение. Поэтому при исполнении песни на концерте ее авторам выплачивается вознаграждение, а при исполнении на церемонии – нет.

ООО «Российский Союз Правообладателей» vs. ООО «Делл»

Российский Союз Правообладателей обратился в Арбитражный суд города Москвы с иском к ООО «Делл» о взыскании авторского сбора. Авторский сбор (так называемый «налог на болванки») – это компенсация в пользу правообладателей при использовании их произведений в личных целях (ст. 1245 ГК). В «Делл» отказались от уплаты этого сбора, ссылаясь на то, что ввозимые им системы хранения данных, серверы и рабочие станции используются исключительно юридическими лицами и относятся к профессиональному оборудованию. «При этом судами не были выработаны четкие юридические критерии для разграничения профессионального и непрофессионального оборудования», – поясняет Гуляева. Но СИП исправил ситуацию.

Суд выделил следующие критерии отнесения оборудования к профессиональному: возникновение у пользователей потребности в получении специальных навыков для работы с оборудованием; ценовая политика, не позволяющая рядовым потребителям использовать оборудование в личных целях; рынок сбыта и порядок сервисного обслуживания профессионального оборудования.

Смоленская таможня vs. ООО «Тризолен-Полимер»

ООО «Тризолен-Полимер» ввезло в Россию произведенный на территории Германии товар с обозначением «TRISOLEN», права на который зарегистрированы в России за третьим лицом. В Германии товарный знак «TRISOLEN» принадлежит немецкой «LEUNA EUROKKOMERZ Gmbh».

Смоленская таможня обратилась в суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности по ч. 1 ст. 14.10 КоАП («Незаконное использование чужого товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров»).

Поскольку обозначение, зарегистрированное в качестве товарного знака в стране происхождения товара, нанесено самим обладателем права на такой товарный знак, воспроизведение товарного знака законно. Если правообладателем тождественного или сходного до степени смешения товарного знака в России является иное лицо, этот товар не может быть признан контрафактным.

Дело NС01-800/2016 по делу N А67-6484/2015. О взыскании компенсации за нарушение исключительных смежных прав на фонограммы музыкальных произведений.

СУД ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫМ ПРАВАМ

История рассмотрения дела

Резолютивная часть постановления объявлена 3 ноября 2016 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 ноября 2016 года.

Суд по интеллектуальным правам в составе:

председательствующего судьи — Пашковой Е.Ю.,

судей — Голофаева В.В., Рогожина С.П.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Кузнецовым И.В.,

к индивидуальному предпринимателю Полякову Павлу Викторовичу о взыскании компенсации за нарушение исключительных смежных прав,

и встречному иску индивидуального предпринимателя Полякова Павла Викторовича

к закрытому акционерному обществу «Юнайтед Мьюзик Групп» и закрытому акционерному обществу «Квадро-Диск»

о признании недействительным лицензионного договора.

В судебном заседании принял участие индивидуальный предприниматель Поляков Павел Викторович (паспорт гражданина Российской Федерации).

Суд по интеллектуальным правам

30) «Знай об этом»; 31) «Звездой на небо»; 32) «Прости»; 33) «Не вдвоем»; 34) «Дайте мне»; 35) «Живу и таю»; 36) «Жди»; 37) «Все для тебя»; 38) «За воротами времени»; 39) «Летит по небу.»; 40) «Ночь»; 41) «Лондон»; 42) «Ты. «; 43) «На крыльях любви»; 44) «Ушла»; 45) «Нежданная любовь»; 46) «По тонкому льду»; 47) «Мы все»; 48) «Я помню»; 49) «Небеса»; 50) «Жизнь-река» (с учетом уточнения исковых требований в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Квадро-Паблишинг» (далее — общество «Квадро-Паблишинг»), закрытое акционерное общество «Квадро-Диск» (далее — общество «Квадро-Диск»), индивидуальный предприниматель Михайлов Станислав Владимирович.

Предприниматель также обратился в Арбитражный суд Томской области со встречным исковым заявлением к обществу «Юнайтед Мьюзик Групп» и обществу «Квадро-Диск» о признании недействительным лицензионного договора.

Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 24.06.2016 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Суд по интеллектуальным правам, предприниматель, ссылаясь на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам, просит указанные судебные акты отменить.

По мнению заявителя кассационной жалобы, лицензионный договор предусматривает лишь использование объекта исключительных смежных прав (фонограмм), но не передачу всех прав правообладателя, в том числе права на защиту нарушенных исключительных прав.

Как считает предприниматель, суды приняли обжалуемые судебные акты в отсутствие надлежащих доказательств того, что именно истец является правообладателем спорных фонограмм, а также в отсутствие в материалах дела оригинального диска, содержащего указание на правообладателей, спорный же диск имеет сведения об ином юридическом лице, которое в настоящем деле не участвует.

Заявитель кассационной жалобы обращает внимание на то, что суд апелляционной инстанции не дал оценки его доводам относительно того, что исключительные права у общества «Квадро-Диск» возникли только в 2014 году на основании договора от 01.01.2014 N КП/01.01.14/СМАВ, то есть позднее, чем был заключен лицензионный договор от 23.07.2013 N 2-ЮМГ-К/23.07.13/СМАВ/В/И, по которому указанное общество передало исключительные смежные права на спорные фонограммы обществу «Юнайтед Мьюзик Групп».

Также ответчик указывает, что суд отказал ему в допросе свидетеля — продавца спорного товара, который никогда не был сотрудником ответчика и реализовал товар, не принадлежащий ответчику.

Не соглашаясь с выводами судов, заявитель кассационной жалобы считает, что видеосъемка представленная в материалы настоящего дела, была произведена скрытым способом в отсутствие доказательств того, что лицо ее осуществлявшее обладало соответствующими полномочиями и действовало по поручению правообладателя.

По мнению предпринимателя, суды неправомерно не приняли во внимание положения статьи 1325 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), поскольку все спорные фонограммы были обнародованы на официальном сайте Михайлова С.В.

Ответчик указывает, что музыкальные произведения имеют соавторов, в связи с чем распоряжение исключительными правами должно осуществляться правообладателями совместно, однако договоры (с обществом «Квадро-Паблишинг») подписаны только Михайловым С.В., в связи с чем истец не мог получить исключительное право на фонограммы.

Также предприниматель ссылается на то, что сублицензионный договор законом не предусмотрен, в связи с чем общество «Юнайтед Мьюзик Групп» не имеет права на подачу настоящего иска.

Кроме того, ответчик считает, что судами при определении размера компенсации, подлежащей взысканию, не были учтены все фактические обстоятельства дела.

Истец и третьи лица отзывы на кассационную жалобу не представили.

В судебном заседании ответчик доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, поддержал.

Истец и третьи лица, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в том числе путем публичного уведомления на официальном сайте Суда по интеллектуальным правам http://ipc.arbitr.ru , своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, изучив материалы дела, заслушав явившегося в судебное заседание ответчика, проверив в соответствии со статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, соответствие выводов судов имеющимся в деле доказательствам и установленным судами обстоятельствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

В силу пункта 1.1 указанного договора исключительное право на фонограммы включает в себя, в том числе осуществление и/или разрешение осуществлять, и/или запрещать осуществлять действия в отношении фонограмм в целях извлечения прибыли или без такой цели: публичное исполнение фонограмм; сообщение в эфир; сообщение по кабелю; доведение фонограмм до всеобщего сведения; воспроизведение фонограмм; распространение путем продажи или иного отчуждения оригинала или экземпляров фонограммы; импорт оригинала или экземпляров в целях распространения; прокат оригинала или экземпляра; переработка фонограмм.

Между обществом «Квадро-Паблишинг» (лицензиар) и обществом «Квадро-Диск» (лицензиат) 01.01.2014 заключен лицензионный договор N КП/01.01.14/СМАВ о предоставлении права использования произведений, фонограмм и исполнений, указанных в приложениях к этому договору, на условиях исключительной лицензии, на срок и территорию за вознаграждение.

Право на использование произведений, фонограмм и исполнений на условиях исключительной лицензии включает в себя право осуществлять и/или разрешать осуществлять и/или запрещать осуществлять воспроизведение произведений, фонограмм и записей исполнений, то есть изготовление одного и более экземпляра произведений, фонограмм или частей произведений, фонограмм на носителях; распространение произведений, фонограмм и записей исполнений путем продажи оригинала или экземпляров, представляющих собой копию произведений, фонограмм и записей исполнений на любом материальном носителе; импорт оригинала или экземпляров произведений, фонограмм и записей исполнений в целях распространения, включая экземпляры, изготовленные с разрешения правообладателя.

Пунктом 3.5 договора N КП/01.01.14/СМАВ предусмотрено, что лицензиат имеет право предоставить право использования произведений, фонограмм и исполнений третьим лицам.

Приложение N 1 к этому договору содержит перечень произведений, фонограмм и исполнений, в том числе спорные фонограммы, а исключением фонограммы «Прости».

Между обществом «Квадро-Диск» (лицензиар) и обществом «Юнайтед Мьюзик Групп» (лицензиат) 23.07.2013 заключен лицензионный договор N 2-ЮМГ-К/23.07.13/СМАВ/В/И на право использования объектов 1 (фонограммы, записи исполнения, произведения, аудиовизуального произведения, фотографии, обложки) на условиях исключительной лицензии без сохранения за лицензиаром права выдачи лицензий на использование этих объектов другим лицам, а лицензиат обязуется выплачивать лицензиару вознаграждение, указанное в договоре, а также выполнять иные обязанности, возложенные, на него этим договором.

Согласно пункту 1.12 договора N 2-ЮМГ-К/23.07.13/СМАВ/В/И срок, на который заключен этот договор и на который лицензиар предоставляет лицензиату право на использование объектов 1, будет исчисляться с даты подписания сторонами названного договора и будет действовать до 31.12.2014 включительно, если иное не указано в приложениях на конкретные фонограммы, исполнения, произведения, фотографии, аудиовизуальные произведения.

Согласно приложению N 5 от 01.01.2014 к лицензионному договору от 23.07.2013 N 2-ЮМГ-К/23.07.13/СМАВ/В/И лицензиар предоставляет лицензиату с даты, указанной в данном приложении, исключительную лицензию на использование фонограмм, записей исполнений и произведений (воспроизводить фонограммы, записи исполнений и произведения; распространять фонограммы, записи исполнений и произведения путем продажи оригинала или экземпляров на материальных носителях; импортировать оригинал или экземпляры фонограмм, записей исполнений и произведения в целях распространения на материальных носителях, включая экземпляры, изготовленные с разрешения правообладателя), в том числе тех, в отношении которых заявлены исковые требования, за исключением фонограммы музыкального произведения «Прости».

В торговой точке предпринимателя 23.02.2014 был приобретен диск формата МРЗ «Стас Михайлов», содержащий 50 спорных фонограмм (записей музыкальных произведений в исполнении Михайлова С.В.).

В подтверждение факта реализации ответчиком диска, содержащего спорные фонограммы, истец представил приобретенный компакт-диск, кассовый чек от 23.02.2014, содержащий ИНН ответчика, и видеозапись факта покупки.

Истец, полагая, что ответчик данными действиями нарушил его исключительные смежные права на фонограммы, обратился в суд с настоящим иском.

Частично удовлетворяя заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций исходили из следующего.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 1304 ГК РФ фонограммы относятся к объектам смежных прав.

Пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ предусмотрено, что гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233) , если названным Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных названным Кодексом . Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными тем же Кодексом ), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную этим Кодексом , другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается названным Кодексом .

Использованием фонограммы считается распространение фонограммы путем продажи или иного отчуждения оригинала или экземпляров, представляющих собой копию фонограммы на любом материальном носителе ( подпункт 6 пункта 2 статьи 1324 ГК РФ).

В пункте 2 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.12.2007 N 122, разъяснено, что с учетом положений статьи 494 ГК РФ предложение к продаже экземпляра фонограммы, совершенное лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность по продаже товаров в розницу, является использованием исключительных прав в форме распространения.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций признали, что общество «Юнайтед Мьюзик Групп», как обладатель исключительной лицензии на использование спорных фонограмм, за исключением фонограммы «Прости», имеет право на предъявление требований о защите соответствующих исключительных прав к лицам, незаконно использующим эти фонограммы.

С учетом изложенного, суды пришли к обоснованному выводу о том, что ответчик нарушил исключительные смежные права истца на спорные фонограммы, за исключением фонограммы «Прости».

В соответствии с пунктом 1 статьи 1311 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 01.10.2014) в случаях нарушения исключительного права на объект смежных прав обладатель исключительного права наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных этим Кодексом ( статьи 1250 , 1252 и 1253 ), вправе в соответствии с пунктом 3 статьи 1252 Кодекса требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации: в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда; в двукратном размере стоимости экземпляров фонограммы или в двукратном размере стоимости права использования объекта смежных прав, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование такого объекта.

Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков ( часть 3 статьи 1252 ГК РФ).

В пункте 43.3 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 N 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что рассматривая дела о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, суд определяет сумму компенсации в указанных законом пределах по своему усмотрению, но не выше заявленного истцом требования. При этом суд не лишен права взыскать сумму компенсации в меньшем размере по сравнению с заявленным требованием, но не ниже низшего предела, установленного абзацем вторым статьи 1301 , абзацем вторым статьи 1311 , подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 или подпунктом 1 пункта 2 статьи 1537 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд, учитывая, в частности, характер допущенного нарушения, срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности, степень вины нарушителя, наличие ранее совершенных лицом нарушений исключительного права данного правообладателя, вероятные убытки правообладателя, принимает решение, исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.

Оценив в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности и взаимосвязи все приведенные сторонами доводы и представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что требования истца о выплате компенсации обоснованы, в связи с чем удовлетворили заявленные требования в отношении всех фонограмм, за исключением фонограммы «Прости».

Суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций и полагает доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, не обоснованными в связи со следующим.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2006 N 15 «О вопросах, возникших у судов при рассмотрении гражданских дел, связанных с применением законодательства об авторском праве и смежных правах», при разрешении вопроса о том, какой стороне надлежит доказывать обстоятельства, имеющие значение для дела о защите авторского права или смежных прав, суду необходимо учитывать, что ответчик обязан доказать выполнение им требований закона при использовании произведений и (или) объектов смежных прав. Истец должен подтвердить факт принадлежности ему авторского права и (или) смежных прав или права на их защиту, а также факт использования данных прав ответчиком.

Это интересно:  Нарушение авторских прав примеры из жизни

Ответчиком в нарушение положений статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлены доказательства, подтверждающие правомерность использования им спорных фонограмм, исключительные права на которые предоставлены истцу.

В соответствии с частями 2 и 4 статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами.

Вопреки доводам, содержащимся в кассационной жалобе, суды первой и апелляционной инстанций оценили представленные в материалы дела доказательства по изложенным правилам и с учетом их достаточности и отсутствия в их совокупности и взаимной связи каких-либо противоречий пришли к выводу о доказанности факта нарушения ответчиком исключительных смежных прав истца путем реализации контрафактного диска, содержащего спорные фонограммы.

При этом суд кассационной инстанции отклоняет довод ответчика об отсутствии у истца исключительных смежных прав на спорные фонограммы и права на подачу настоящего иска в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1235 ГК РФ по лицензионному договору одна сторона — обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах.

Лицензионный договор может предусматривать предоставление лицензиату права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации без сохранения за лицензиаром права выдачи лицензий другим лицам (исключительная лицензия) ( подпункт 2 пункта 1 статьи 1236 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 1238 ГК РФ при письменном согласии лицензиара лицензиат может по договору предоставить право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации другому лицу (сублицензионный договор).

Пунктом 5 статьи 1238 ГК РФ прямо предусмотрено, что к сублицензионному договору применяются правила этого Кодекса о лицензионном договоре.

Таким образом, все правила ГК РФ, применяемые к лицензионному договору, действуют и в отношении сублицензионного договора.

По правилам статьи 1254 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 01.10.2014), если нарушение третьими лицами исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, на использование которых выдана исключительная лицензия, затрагивает права лицензиата, полученные им на основании лицензионного договора, лицензиат может наряду с другими способами защиты защищать свои права способами, предусмотренными статьями 1250 , 1252 и 1253 названного Кодекса.

В пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 N 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» и в пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», судам разъяснено, что независимо от состава лиц, участвующих в деле, обстоятельства, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы.

Таким образом, установленные в рамках другого дела обстоятельства должны быть учтены при рассмотрении настоящего дела, поскольку суды первой и апелляционной инстанций пришли к таким же выводам.

Довод ответчика о том, что суды не учли статью 1325 ГК РФ, не обоснован, поскольку принцип исчерпания прав применяется только к оригиналу или экземплярам фонограммы, правомерно введенным в гражданский оборот на территории Российской Федерации. Распространение контрафактных экземпляров фонограмм данной нормой не охватывается и в любом случае образует нарушение исключительного права на фонограмму.

Также суд кассационной инстанции отмечает, что определение размера компенсации относится к компетенции судов, рассматривающих спор по существу, в связи с чем отклоняет довод предпринимателя о том, что суды первой и апелляционной инстанций не учли все фактические обстоятельства дела. Суд обращает внимание ответчика на то, что суды взыскали компенсацию, исходя из минимально возможного размера, предусмотренного ГК РФ на дату совершения правонарушения. Как правильно отмечено судом первой инстанции, пункт 3 статьи 1252 ГК РФ в редакции, действовавшей до 01.10.2014 и подлежащей применению в настоящем деле, не предусматривал возможность снижения общего размера компенсации ниже пределов, установленных ГК РФ.

Иные доводы, приведенные в кассационной жалобе, сводятся к несогласию предпринимателя с оценкой доказательств, данной судами первой и апелляционной инстанций, и сделанными на ее основе выводами, направлены на переоценку установленных судами обстоятельств и имеющихся в материалах дела доказательств, которые были исследованы судами в полном объеме и получили надлежащую оценку с соответствующими ей выводами, изложенными в обжалуемых судебных актах.

Рассмотрев кассационную жалобу в пределах изложенных в ней доводов, судебная коллегия полагает, что фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами первой и апелляционной инстанций на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права.

Несогласие заявителя кассационной жалобы с соответствующими выводами суда связано с неверным толкованием им норм материального и процессуального права, что не свидетельствует о судебной ошибке и не может являться основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в силу статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могут являться основанием для отмены судебных актов судов первой и апелляционной инстанций, не установлено.

Таким образом, обжалуемые судебные акты являются законными, обоснованными и отмене не подлежат. Оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что частью 1 статьи 139 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрена возможность заключения мирового соглашения, в том числе на стадии исполнения судебного акта, в связи с чем ответчик не лишен права обратиться к истцу с предложением о мирном урегулировании настоящего спора на взаимовыгодных условиях и при исполнении решения суда по настоящему делу.

Кроме того, коллегия судей обращает внимание заявителя кассационной жалобы на то, что 08.11.2016 Конституционный Суд Российской Федерации рассмотрел дело о проверке конституционности статей 1301 , 1311 и пункта 4 статьи 1515 ГК РФ (решение суда будет объявлено позднее).

Согласно статье 309 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд может пересмотреть принятый им вступивший в законную силу судебный акт по новым или вновь открывшимся обстоятельствам по основаниям и в порядке, которые предусмотрены названным Кодексом .

Частью 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что новым обстоятельством является признание Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации закона, примененного арбитражным судом в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Конституционный Суд Российской Федерации.

Таким образом, решение Конституционного Суда Российской Федерации, принятое по результатам проверки конституционности статей 1301 , 1311 и пункта 4 статьи 1515 ГК РФ, может являться основанием для пересмотра принятых по настоящему делу судебных актов по новым обстоятельствам при соблюдении заявителем порядка подачи соответствующего заявления. При этом при рассмотрении такого заявления судами должны быть учтены правовые позиции, изложенные в Определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2004 N 78-О и от 27.05.2004 N 211-О .

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе относятся на заявителя.

Руководствуясь статьями 286 , 287 , 288 , 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке кассационного производства в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Решение суда по делу о нарушении авторских прав не может служить препятствием для заключения патентообладателем с автором произведения лицензионного договора».

3. Возможность приостановления арбитражного судебного производства при оспаривании патентов. Однозначной судебной практики по данному вопросу нет. Арбитражные суды по некоторым делам отказывают в ходатайстве о приостановлении судебного производства на время рассмотрения спора о патентоспособности изобретения, полезной модели или промышленного образца в Роспатенте, а по другим делам — принимают противоположное решение, удовлетворяя такое ходатайство. К последним относится Федеральный арбитражный суд Московского округа (ФАС МО), чьи решения имеют большое значение для анализа правоприменения.

Дело было передано на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы, а патент тем временем был признан Палатой по патентным спорам недействительным полностью, о чем в бюллетене Роспатента опубликовано 10.05.2005 соответствующее извещение. На этом спор закончился.

Одной из задач судопроизводства является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Соответственно, обращение заинтересованного лица в арбитражный суд должно быть обусловлено необходимостью защиты его нарушенных или оспариваемых субъективных прав или законных интересов. В указанных целях, при рассмотрении настоящего спора о пресечении нарушений исключительного права на изобретение, суд обязан был проверить действительность патента с учетом наличия патентного спора.

Quot;Принимая во внимание наличие административного разбирательства, предметом которого является проверка наличия оснований предоставления патенту правовой охраны, т.е. самих оснований его выдачи, суду следовало выяснить, была ли в установленном порядке принята заявка ответчика с возражениями на выдачу патента, назначена ли дата рассмотрения возражений, после чего рассмотреть вопрос о возможности (целесообразности) разрешения настоящего спора по существу до принятия решения Роспатентом, поскольку в данном случае вопрос о защите исключительных прав предопределен решением вопроса о законности предоставления охраны патенту».

Занятая позиция ФАС Московского округа о возможности приостановления арбитражного судебного производства по иску в связи с рассмотрением в Роспатенте административного спора о действительности патента, представляется обоснованной, как минимум, в отношении патентов на полезные модели. Приостановление судебного производства, связанного с иском о нарушении патента на полезную модель, вполне оправдано, т.к. исключительное право по патенту на полезную модель предоставляется явочным порядком без оценки патентоспособности полезной модели, а Роспатент должен рассматривать возражения против патентов на полезные модели в таких случаях в максимально сжатые сроки.

ГПК РФ допускает приостановление судопроизводства по делу на время рассмотрения связанного с ним другого дела в административном порядке.

Данное дело ведет юридическая фирма «Городисский и Партнеры».

Выход из такой ситуации один — правила рассмотрения возражения в Палате по патентным спорам должны содержать норму, из которой следует, что отчуждение патента на этапе рассмотрения возражения не является основанием для переноса рассмотрения возражения по существу, а патентообладатель, осуществляющий отчуждение патента, обязан сам информировать нового патентообладателя о поступившем возражении и предоставить ему его копию. Иное способствует злоупотреблению правом и выставляет Роспатент в весьма неприглядном виде, позволяющем говорить о потакательстве недобросовестной конкуренции.

4. Досудебное урегулирование споров. Согласно статье 1248 ГК РФ споры, связанные с защитой нарушенных или оспоренных интеллектуальных прав, рассматриваются и разрешаются по общему правилу судом. Вместе с тем Кодексом могут быть предусмотрены случаи обязательного досудебного урегулирования спора — в административном порядке (пункт 2 статьи 1248 Кодекса).

Вопросы, подлежащие рассмотрению в административном порядке, до их рассмотрения административным органом не могут быть как самостоятельным предметом рассмотрения в судебном порядке, так заявлены в рамках возражений при рассмотрении судом дел о нарушении интеллектуальных прав.

5. Привлечение к уголовной ответственности за нарушение патентных прав. В российской судебной практике такие ситуации единичны.

На основании заявления произведен осмотр производственных помещений фирмы-правонарушителя, в результате которого был выявлен факт производства контрафактных сепарирующих машин серии «Авангард». Всего в наличии на складе оказалось 9 готовых сепарирующих машин и 14 полуфабрикатов высокой степени готовности, а также большое количество комплектующих для их производства. На готовые изделия и полуфабрикаты был наложен арест. Но директор фирмы-правонарушителя, несмотря на вышеуказанный арест, продолжил незаконное производство и реализацию сепараторов. В процессе административного расследования, учитывая размер ущерба, причиненного правообладателю, материалы административного дела были переданы в прокуратуру Ленинского района г. Ставрополя для возбуждения уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 147 УК РФ.

Индивидуальный предприниматель (далее — ИП) обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области к ЗАО «Ландрин» со следующими требованиями: запретить ЗАО «Ландрин» производить конфеты «Landrin WAFERATTO CLASSIC», обязать ответчика изъять контрафактную продукцию из торговой сети и ее уничтожить. Решением от 28.03.2008, оставленным без изменения Постановлением апелляционного суда от 20.06.2008, в удовлетворении иска отказано.

Формула патента полезной модели содержит объект:

Quot;Вафельная оболочка для кондитерских изделий, состоящая из двух полуоболочек с внутренней плоскостью, причем каждая из полуоболочек имеет по существу круглый край, края полуоболочек совмещены друг с другом, при этом одна из полуоболочек имеет по существу полусферическую форму, а другая — плоское дно с плавным изгибом, продолжающееся в расширяющиеся стенки, образующие круглый край, совмещенный с круглым краем полуоболочки, причем обе полуоболочки образованы из одного вафельного листа».

ИП обратился с требованиями в суд, ссылаясь на то, что ответчик осуществляет производство и реализацию вафельных конфет с кокосовой начинкой и миндальным орехом, вафельная оболочка которых содержит все признаки формулы запатентованной полезной модели «Вафельная оболочка кондитерских изделий».

Исследовав представленные сторонами доказательства, в том числе оценив обстоятельства, связанные с заключением ответчиком с итальянской фирмой OPM SpA контракта от 14.05.2005 N 4828А4 о приобретении комплекса оборудования для производства шоколадной продукции на вафельной основе (сферической формы, с плоским дном), описанной в приложении N 1 к контракту, и исполнением обязательств по этому договору, суды обеих инстанций установили, что ответчик добросовестно сделал необходимые приготовления для использования на территории Российской Федерации тождественного решения полезной модели за несколько месяцев до даты приоритета полезной модели, по которой истцом получен патент. В материалы дела представлены достаточные доказательства, свидетельствующие о наличии у ответчика права преждепользования.

Особенности защиты прав лицензиата. Требования к нарушителю патента могут быть заявлены в суд не только патентообладателем, но и лицензиатом исключительной лицензии. Такое право предоставлено лицензиату исключительной лицензии на основании нормы ст. 1254 ГК РФ, согласно которой если нарушение третьими лицами исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, на использование которых выдана исключительная лицензия, затрагивает права лицензиата, полученные им на основании лицензионного договора, лицензиат может наряду с другими способами защиты защищать свои права способами, предусмотренными статьями 1250, 1252 и 1253 настоящего Кодекса.

Ранее согласно п. 3 ст. 14 Патентного закона РФ лицензиат исключительной лицензии мог осуществить такое право только в случае, если в лицензионном договоре ему такое право было предоставлено лицензиаром.

Статья 1407. Публикация решения суда о нарушении патента

Комментарий к статье 1407

1. Цель публикации. Данная норма является новой и отсутствовала в Патентном законе РФ. Ее применение позволит доводить до общественности и заинтересованных лиц сведения обо всех правонарушениях в отношении объектов патентных прав, при этом информация будет содержать номер конкретного патента. Требование о публикации решения суда о нарушении патента является одним из способов извещения общественности о состоявшейся защите исключительных прав патентообладателя.

Публичность подобной информации будет препятствовать злостным правонарушителям пользоваться достижениями и авторитетом добропорядочных участников рынка и свидетельствует о способности государства защищать интересы патентообладателей.

2. Ограничение прав лицензиата на требование публикации. Обратим внимание на то, что ст. 1407 Кодекса предоставляет только патентообладателю потребовать указанной публикации решения суда, и не предоставляет подобного права его лицензиатам. По крайней мере для лиц, обладающих исключительной лицензией и права которых также нарушены, распространение данной нормы было бы справедливым, особенно в случаях, когда патентообладатель, предоставив исключительную лицензию, сам полностью отказался от использования изобретения, полезной модели или промышленного образца. По существу, таким правом должно обладать любое лицо, правомочное самостоятельно подавать в суд заявление о нарушении патента.

Комментарий к порядку вступления в силу главы 72 ГК РФ

Часть четвертая ГК РФ введена в действие с 1 января 2008 г. и в силу ст. 5 Федерального закона «О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» применяется к правоотношениям, возникшим после ее введения. По правоотношениям, возникшим до 1 января 2008 г., она применяется к тем правам и обязанностям, которые возникнут после этой даты.

Указанное в отношении патентных прав означает следующее:

— при рассмотрении дел о нарушениях прав на результаты интеллектуальной деятельности, совершенных до 1 января 2008 г., судам следует руководствоваться законодательством, действовавшим на момент совершения соответствующих нарушений. Так, если лицом допущено незаконное изготовление продукта, в котором использовано запатентованное изобретение (полезная модель или промышленный образец) до 1 января 2008, а предложение о продаже соответствующего контрафактного экземпляра продукта или изделия осуществлено после 1 января 2008 г., дело в части нарушения права на изготовление подлежит рассмотрению в соответствии с Патентным законом РФ, а в части нарушения права на предложение о продаже — в соответствии с положениями части четвертой ГК РФ;

— дела о признании права подлежат рассмотрению в соответствии с законодательством, действовавшим на момент возникновения соответствующего права. Автор изобретения, полезной модели или промышленного образца определяется на основе законодательства, действовавшего на момент создания такого результата интеллектуальной деятельности;

— при рассмотрении судами дел об обжаловании решений Роспатента следует учитывать, что заявки на выдачу патента подлежат рассмотрению Роспатентом в порядке, предусмотренном законодательством, действовавшим на момент подачи заявок, если иное специально не предусмотрено законом.

Равным образом возражение против выдачи патента рассматривается исходя из законодательства, действовавшего на момент подачи заявки на выдачу патента, если иное специально не предусмотрено законом. При рассмотрении возражения против выдачи патента, основание (нормы материального права) признания недействительным патента оценивается исходя из законодательства, действовавшего на момент подачи заявки на выдачу патента, а при рассмотрении возражения подлежит применению порядок рассмотрения (нормы процессуального права), действующий на момент обращения за признанием недействительным патента.

На сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации размещен проект изменений в разделы I, II, III, VI, VII Гражданского кодекса Российской Федерации. Значительные изменения коснулись главы 72 «Патентное право», и вкратце остановимся лишь на тех изменениях, которые, как представляется, являются наиболее актуальными для изобретений, полезных моделей и промышленных образцов. Читая предлагаемые уточнения норм законодательства, не трудно заметить, что многие вопросы, рассмотренные в нашем комментарии, уже находят свое отражение непосредственно в уточненных нормах, что не может не обнадеживать. После принятия и введения в действие новых и уточненных норм патентного права, соответствующий комментарий в полном объеме будет подготовлен, а пока читатели могут ознакомиться с теми новеллами, которые законодатель посчитал необходимым внести в проект Кодекса.

http:// arbitr.ru/ press-centr/ news/ 31726.html

Проект от 17 ноября 2010 года N Б/Н.

Статья написана по материалам сайтов: pravo.ru, advokat-malov.ru, studopedia.info.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock
detector