Имя автора работы чистая теория права

Предмет изучения теории права составляет законодательные нормы, их элементы, правопорядок как целое, его структура. Ганс Кельзен ставит жесткую задачу объяснить право само из себя как самостоятельную единицу, в отрыве от социального бытия.

Цель теории — снабдить юриста, прежде всего судью, законодателя и преподавателя пониманием и описанием позитивного права их страны.

Наука должна описывать свой объект как он есть, а не предписывать: каким он должен или не должен быть с точки зрения некоторых специфических целостных соображений. Последнее есть предмет политики, которое имеет дело с искусством государственного управления, с деятельностью направленной к познанию реальности.

Реальность, т. е., само существование позитивного права, не зависит от своего соответствия или несоответствия со справедливостью. Чистая теория права рассматривает свой предмет как некую копию трасцентральной идеи (трансцентральный» — в схоластический философии то, что возвышается над всеми категориями и родовыми понятиями, выходит за пределы всякого опыта, выходит за пределы человеческого сознания), она проводит в тоже время ясное различие между эмпирическим правом и трансцендентальной справедливости путем исключения последней из своего рассмотрения.

Чистая теория права отказывается быть метафизикой права: «то, что не может быть обнаружено в содержаниях позитивных юридических норм, не может войти в правовое понимание». Чистая теория права — это скорее структурный анализ позитивного права, нежели психологическое или экономическое объяснение его фактов или моральных и политических оценок его целей.

Чистая теория права, по разъяснению Кельзена, это скорее структурный анализ позитивного права, нежели психологическое или экономическое объяснение его факторов или моральных и политических оценок его целей. Ее базис, ее глубинное основание не в метаюридическом принципе, а в логико-юридической гипотезе — гипотезе о базисной норме, установленной логическим анализом реального юридического мышления.

Согласно этой гипотезе универсальным логическим предположением (и оправданием) значимости позитивного права, «его обязательности и действенности» является так называемая основная норма. Эта норма призвана вводить все официальные действия должностных лиц в контекст правопорядка, а также придавать создающим право актам должностных лиц и граждан общезначимый характер. Суть этой теоретической конструкции Кельзен передает при помощи аналогий. Так, основную норму можно представить как «самую первую из конституций» (с учетом формулы «конституция как основной закон государства»). Подобная норма существует в любой религиозной системе, и она подразумевает, что некто должен вести себя как бог и что власти устанавливаются по его соизволению. «Сходным образом Основная Норма порядка предписывает, что кто-то должен вести себя как «отцы» конституции и что подобные лица прямо или косвенно уполномочены (делегированы) на это требованием (командой) самой конституции».

Нормативистская теория права Г. Кельзена

Ганс Кельзен (1881–1973) – австрийский юрист, основатель теории правового нормативизма, или «чистого учения о праве»; профессор Венского, Кельнского и Женевского университетов; основоположник концепции конституционного суда и конституционного контроля, основатель и судья первого такого суда – Конституционного суда Австрии.

Многие годы Г. Кельзен принимал активное участие в политической жизни своей страны: разработал проект Конституции Австрийской республики 1920 г., юридически оформившей образование Австрийской республики. В 1921 – 1929 гг. – занимал должность судьи Конституционного суда Австрии. В 1930–1933 гг. – преподавал в Кельнском университете. В 1933 г., спасаясь от нацистского преследования, эмигрировал из Германии, после чего жил вначале в Швейцарии, а с 1940 г. обосновался в США. Там с 1942 г. и до конца жизни был профессором Калифорнийского университета.

Основными сто работами являются: «Проблема суверенитета и теория международного права» (1920); «Социологическое и юридическое понятия государства» (1922); «Чистое учение о праве» (1934, 2-е расширенное издание 1960); «Общество и природа» (1943); «Политическая теория большевизма» (1951); «Что такое справедливость?» (1957).

Г. Кельзен является родоначальником и крупнейшим представителем нормативизма – политического и правового учения, своими корнями восходящего к формальнодогматической юриспруденции XIX в.

Нормативизм сложился на основе методологии, выработанной в юридическом позитивизме, и представляет собой реакцию на распространение в западном правоведении того времени социологических, психологических и новейших этико-философских концепций. Основные идеи нормативизма отражены в «чистом учении о праве».

Учение Г. Кельзена о праве названо «чистым» потому, что оно занимается одним только правом и «очищает» познаваемый предмет от всего, что не является правом в строгом смысле этого слова. Под названием «чистой» строилась теория позитивного права, которая в обеспечение своей чистоты отказалась от изучения всех элементов, чуждых позитивному праву. «Чистое учение о праве есть теория позитивного права: позитивного права вообще, а не какого- либо конкретного правопорядка». По Кельзену, к области правового понимания относится только то, что может быть обнаружено в содержании позитивных юридических норм.

Кроме того, Кельзен назвал свою теорию права «чистой» потому, что считал ее очищенной от всего неюридического – т.е. от влияния смежных наук (психологии, социологии, этики, политической теории), от идеологических оценок. «Будучи теорией, оно стремится лишь к одному: познать свой предмет. Оно пытается ответить на вопрос, что́ есть право и как оно есть, но не на вопрос, как оно должно быть или создаваться. Оно есть право-ведение, но не политика права, – отмечал Г. Кельзен. – И если чистое учение о праве желает отграничить познание права от смежных дисциплин, то вовсе не потому, что оно не замечает или даже отрицает эту связь, но потому, что оно хочет избежать методологического синкретизма [1] , который затемняет сущность правоведения и смазывает границы, предназначенные ему природой его предмета» [2] .

По мысли Кельзена, право должно объясняться само из себя как из самостоятельной единицы, в отрыве от социального бытия. Это означает, что при таком подходе содержание правовой нормы, ее связь с действительностью, с материальными условиями жизни и интересами индивидов могут быть в известном смысле проигнорированы, т.е. оставлены вне поля зрения юридической науки.

Это интересно:  Авторское право в дизайне интерьера

«Чистая теория права» – это своего рода структурный анализ позитивного права, который занимается только догмой права, без учета психологических, экономических и других фактов, влияющих на ее содержание.

Право, по Кельзену, это нормативный порядок человеческого поведения, но не само поведение. Право – это система регулирующих человеческое поведение норм. Эти нормы подразумевают, что нечто должно быть и что человек должен действовать определенным образом. Признавая дуализм должного и сущего, Кельзен различает понятия «норма» и «акт воли». Следует иметь в виду, что «норма как специфический смысл акта, интенционально направленного на поведение других, – не то же самое, что акт воли, смысл которого она составляет. Ведь норма есть долженствование, а акт воли, смысл которого она (норма) составляет, есть сущее (бытие)». «Долженствование» нормы всегда имеет объективный смысл, а «проявляется это в том, что поведение, на которое акт интенционально направлен, воспринимается как должное не только с точки зрения того, кто осуществляет этот акт, но и с точки зрения третьего, незаинтересованного лица». Долженствование нормы не пропадает даже тогда, когда отсутствует воля или адресаты нормы ничего о ней не знают. Объективный смысл долженствования норме придается другой, «более высокой» нормой.

Ключевым понятием нормативистской теории является понятие основной нормы (Grundnorm). Основная норма не является актом воли, а се действительность не связана непосредственно с волей государства. Эта норма, выработанная человеческим сознанием, является не установленной, а постулируемой нормой. Пользуясь кантовской терминологией, Кельзен называет основную норму «трансцендентально-логическим постулатом». Основная норма – это норма долженствования, из которой следует действительность других норм. Из основной нормы, единой для всех остальных норм, выводится основание и содержание последних. «Так, например, нормы: “Не должно лгать”, “Не должно мошенничать”, “Не должно лжесвидетельствовать”, “Должно исполнять данное обещание” – можно вывести из нормы, предписывающей правдивость. Из нормы, предписывающей любить ближнего, можно вывести следующие нормы: “Не должно причинять ближнему зло, в особенности убивать его”, “Не должно причинять ближнему моральный или физический вред”, “Если ближний попадет в беду, ему должно помочь”. Некоторые полагают, что норму, предписывающую правдивость, и норму, предписывающую любовь к ближнему, можно вывести из общей для них более высокой нормы: например, из нормы, предписывающей сохранять гармонию с мирозданием. Тогда на ней можно основать всеобъемлющий моральный порядок. Поскольку все нормы, принадлежащие к порядку этого типа, уже заключены в содержании постулируемой нормы, их можно вывести из нее при помощи логической операции перехода от общего к частному. Эта норма, постулируемая в качестве основной, обеспечивает как основание действительности (Geltungsrund), так и содержание действительности (Geltungsinha.lt) норм, которые выводятся из нее путем логической операции. Система норм, основание и содержание действительности которых выводятся из единой нормы, постулируемой в качестве основной, есть статическая нормативная система. Принцип, в соответствии с которым обосновывается действительность норм этой системы, есть статический принцип».

Иногда основная норма может обеспечить только основание, но не содержание действительности основанных на ней норм. Г. Кельзен приводит следующий пример: «Отец приказывает ребенку идти в школу. На вопрос ребенка, почему он должен идти в школу, можно ответить: “Потому что так приказал отец, а ребенок должен выполнять приказания отца”. Если же далее ребенок спросит: “А почему я должен выполнять приказания отца?”, ему можно ответить, что Бог приказал слушаться родителей, а приказания Бога должно выполнять. Если же ребенок спросит, почему должно выполнять приказания Бога, т.е. поставит под вопрос действительность этой нормы, то в ответ можно лишь сказать, что эта норма не может ставиться под вопрос, т.е. что невозможно искать основание се действительности, что эту норму можно только постулировать. Но содержание нормы, послужившей в нашем примере исходным пунктом (“Ребенок должен идти в школу”), невозможно вывести из этой основной нормы посредством логической операции». В данном случае основная норма ограничивается делегированием нормотворческой власти, т.е. установлением правила, в соответствии с которым должны создаваться нормы этой системы. Исходная норма действительна не в силу своего содержания, а в силу того, что она создана предусмотренным основной нормой способом (установлена актом воли отца). Основная норма в данном примере может обеспечить лишь основание, но не содержание действительности основанных на ней норм. «Такие нормы образуют динамическую нормативную систему. Принцип, в соответствии с которым обосновывается действительность норм этой системы, есть динамический принцип».

С помощью основной нормы право достигает единства и образует ступенчатый иерархический порядок, в котором низшие формы вытекают из высших. В этой иерархии норм последующая норма выступает как «более высокая» норма, а вся система норм в целом восходит в конечном счете к основной норме. «Однако поиск основания действительности нормы не может продолжаться бесконечно. Будучи наивысшей нормой, она должна постулироваться, так как не может быть установлена властной инстанцией: ведь в противном случае компетенция этой инстанции должна была бы основываться на какой-то еще более высокой норме. Действительность наивысшей нормы не может выводиться из какой-то более высокой нормы, и уже больше не может возникать вопроса об основании ее действительности. Такая норма, постулируемая в качестве наи- высшей, называется здесь основной нормой. Все нормы, действительность которых можно вывести из одной и той же основной нормы, образуют систему норм, нормативный порядок. Основная норма – это общий источник действительности всех норм, принадлежащих к одному порядку, их общее основание действительности».

Это интересно:  Бесплатные рэп текста без авторских прав

Основная норма – это исходный пункт процедуры создания позитивного права. Высшая ступень права – конституция – является производной от основной нормы, которая постулирует: «Должно вести себя так, как предписывает конституция». Далее в нисходящей ступени следуют законы и общие нормы, являющиеся производными от конституции. Низшую ступень образуют так называемые индивидуальные нормы, создаваемые судом и органами управления применительно к отдельным правовым ситуациям, они являются производными от норм высших ступеней.

Определяющим элементом права, позволяющим выделить право среди других социальных норм, является его принудительный характер. В трактовке соотношения права и власти, права и государства позитивистская традиция проступает наиболее отчетливо. «Включение в определение права элемента принуждения учитывает связь между правом и государством, которая существует в важнейшем для правопознания случае – в случае права современного государства. Ведь государство есть прежде всего принудительный порядок, причем централизованный принудительный порядок с ограниченной территориальной сферой действительности» [3] . Приведенное определение государства свидетельствует об отождествлении Г. Кельзеном права и государства. Государство, с этой точки зрения, является лишь результатом действия норм права.

В «чистой» теории права Кельзен ставил задачу преодолеть дуализм права и государства, сравнивая ее с богословской задачей разрешения «теологического дуализма Бога и мира». «Как путь к подлинному познанию природы открывает пантеизм, отождествляющий Бога с миром (т.е. с природным порядком), – отмечал Кельзен, – точно также и отождествление государства с правом, признание того, что государство является правопорядком, есть предпосылка подлинного правопознания. Но если мы видим тождество государства и права, если мы понимаем, что право (позитивное право, которое не должно отождествляться со справедливость) и есть тот самый порядок принуждения, каким государство представляется правоведению, которое не вянет в антропоморфных метафорах, но сквозь завесу персонификаций пробивается к нормам, установленным человеческими актами, тогда просто невозможно оправдывать государство посредством права. Точно так же, как невозможно оправдывать право посредством права же. в смысле “правильного” права, т.е. справедливости» [4] .

Г. Кельзен отрицает либеральную идею правового государства. «Попытки легитимировать государство как “правовое” государство совершенно безуспешны, потому что, как уже говорилось, всякое государство есть правовое государство в том смысле, что оно представляет собой правопорядок. Стремление же выдать за правовое государство лишь то, которое отвечает требованиям демократии и правовой безопасности, есть предрассудок, основанный на теории естественного права» [5] .

Положительное значение нормативистского учения заключается в провозглашении идеи законности, в признании нормативного характера права.

Слабость этого учения проявляется в искусственном отрыве права от других явлений действительности и прежде всего от экономических условий жизни общества. Постигая государство, выраженное только в правовых нормах, государство как юридический институт, как научную конструкцию нормативизм условно замыкается в схеме своего предмета, в статике и неизбежно упускает динамику живых явлений.

52 ПОЗИТИВИСТСКИЙ НОРМАТИВИЗМ КЕЛЬЗЕНА

52 ПОЗИТИВИСТСКИЙ НОРМАТИВИЗМ КЕЛЬЗЕНА

Г. Кельзен (1881–1973) – австрийский философ права, написал работу «Чистая теория права» (1934 г.), где была изложена теория позитивного (т. е. существующего и действующего) права. Предметом изучения теории права, по Кельзену, являются законодательные нормы, их элементы, взаимоотношения, правопорядок и структура, отношения между различными видами правопорядка.

Цель теории – снабдить юриста (правоведа и практика) пониманием и описанием позитивного права (законодательства) их страны. Такая теория выводит свои понятия исключительно из содержания позитивных законодательных норм. Эта теория не должна поддаваться влиянию мотивов и страстей, а также намерению законодательных властей или желаниям и интересам индивидов по отношению к содержанию закона.

Согласно этой гипотезе универсальным логическим предположением значимости позитивного права является основная норма. Эта норма призвана вводить все официальные действия должностных лиц в контекст правопорядка, а также придавать правосоздающим актам должностных лиц и граждан общезначимый характер. Суть этой теоретической конструкции Кельзен передает при помощи аналогий. Так, основную норму можно представить как «самую первую из конституций» (с учетом формулы «конституция как основной закон государства»).

У Кельзена речь идет о степени обособления права от морали и юриспруденции от политики. В отличие от естественных наук, где успехи познания во многом обязаны мощному социальному интересу и поддержке, социальная теория, по Кельзену, не ведет к такой прямой выгоде, как это бывает у физиков или химиков. В социальной (и особенно в правовой) науке преобладающий интерес получает политическая идеология.

Позитивистский вариант кельзеновского правоведения получает дополнительное объяснение в традиционной для всей позитивистской философии и социологии трактовке соотношения науки и политики. Кельзен исходит из того, что независимость науки от политики является общеизвестным положением. Под этим обычно подразумевают, что поиск истины, который образует существенную функцию науки, не должен быть подвержен влиянию политических интересов, которые преследуют цель установления либо удержания определенного общественного порядка (строя) или какого-то общественного института. Политика есть искусство управления, практика регулирования общественного поведения людей. В то же время политика – это некая функция воли, и как таковая она предстает в виде активности, предпосылкой которой является осознанное или неосознанное усвоение ценностей, реализация которых и составляет цель упомянутой активности.

Чистая теория права» Г. Кельзена

Преобладание социологических направлений в правовой мысли XX в. вовсе не означает, что юридический позитивизм, или нормативизм, полностью утратил значение. Наиболее четкое и своеобразное выражение идеи нормативизма получили в так называемой чистой теории права австрийского юриста Ганса Кельзена (1881—1973)— профессора государственного права и философии права в Венском университете с 1911 г.

Постулаты «чистого учения о праве» обозначены Кельзеном еще до Первой мировой войны в работе «Основные проблемы госу­дарственно-правовой науки, развитые с точки зрения учения о принципе права» (1911). Последующие труды только дополняли и развивали идеи этой книги. Среди них выделяется «Чистое уче­ние о праве» (1934), где нормативизм превращается в стройную концепцию и обретает полемическую направленность по отно­шению к прошлым и современным доктринам.

Это интересно:  Правовой режим охраны авторских прав

В эмигрантский период Кельзен пропагандирует свое учение и пытается придать ему универсальный характер, обратившись в книге «Право Объединенных Наций» (1950) к проблеме соотноше­ния международного и национального права. Для его последних работ характерна острая идейная борьба с последователями марк­сизма. Таков лейтмотив «Коммунистической теории права» (1955).

Правоведение, сложившееся на рубеже XIX—XX вв., по Кель-зену, не отвечает требованию юридической строгости, чистоты. Правоведение должно освободиться от идеологии и увлечения другими науками, перестать заимствовать у них ложные для юриспруденции методы и обратиться к формально-догматиче­скому подходу, изучая объективное, а не субъективное право, ибо последнее вторично по отношению к первому. Использование испытанной позитивистской методологии позволило ему, как подчеркивает сам Кельзен, создать основы «чистого учения о праве как теории позитивного права», отличной и от социологи­ческой школы права, и от учения о естественном праве, перево­дящего нас в этическую область Кельзен ищет «собственные за­кономерности права» и находит их в уяснении логического смысла объективного права.

В основе такого подхода лежит позитивизм в неокантианфом варианте. Кельзен противопоставляет науки р сущем и о долж­ном. Первые исходят из закона причинности, связывают явления как причину и следствие. Сюда относятся, науки о природе и в определенной степени социология, история, психология, этно­логия. Вторая группа наук, в которую входят этика и юриспру­денция, исследует нормативный порядок человеческих отноше­ний, который принадлежит не сфере сущего, а сфере должного. Связь между явлениями в нормативном порядке образуется на основе формально-логического долженствования независимо от социального бытия.

На основе «чистого» подхода формулируется понятие права как совокупности норм, находящих подтверждение в самих себе. Исходный пункт — только юридические нормы, только объек­тивное право.

Совокупность всех норм образует систему права в виде их единства на базе координации и субординации, подчинения низ­шей нормы высшей. Иерархия различных норм, которую иногда называют «ступенчатой концепцией права», образует правопоря­док, юридическим основанием которого провозглашается так называемая основная норма. Она занимает высшую ступень в иерархии правопорядка в целом. «Основная норма» есть априор­ное гипотетическое понятие, сродни категорическому императи­ву Канта. Но существенное отличие ее от последнего состоит в отсутствии какой-либо определенности. Каковы происхожде­ние, природа, содержание «основной нормы», кто является ее творцом? На эти вопросы Кельзен ответа не дает. «Основная нор­ма» — всего лишь логический постулат, образующий стержень «чистой теории права», без которого вся пирамида вытекающих одна из другой норм неминуемо рушится. В отличие от «основ­ной нормы» другие компоненты системы права у Кельзена впол­не реальны. «Основная норма» рассматривается как правовая база консти­туции.

«Общие» нормы, установленные законодателем или вытекаю­щие из обычая, образуют следующий, нижестоящий по отноше­нию к конституции, уровень иерархии права. Они подлежат применению компетентными органами – судами и административ­ными властями. Функция «общей» нормы двояка: во-первых, она должна определить орган, который может ее применить, и процедуру своего применения этим органом; во-вторых, опреде­лить содержание; правоприменительного акта.

Нижней ступенью являются индивидуальные нормы, под ко­торыми Кельзен разумеет судебные решения и распоряжения ад­министрации по отдельным конкретным делам. Главное в праве – обязанности; полномочия в праве не существенны, вторичны

Для него государство — это «единство внут­реннего смысла всех правовых положений», не что иное, как персонификация правового порядка. Идея «правового государ­ства» как «союза людей под юридическими законами», родив­шаяся у Канта, находит свое логическое завершение у Келйзена, который, по сути дела, объявил понятия правопорядка и государства тождественными. Государство представляет собой урегулированную, упорядоченную, нормативную систему при­нуждения.

С позиций чистой теории права рассматривается соотноше­ние между национальным правом отдельных государств (внутри­государственным правом) и международным правом. Кельзен допускал двоякое решение проблемы: подчинение национально­го права международному и, наоборот, признание основой меж­дународного права принципов какой-либо одной системы наци­онального права. Впоследствии, однако, он приходит к выводу, что такое допущение нарушает стройность всей его правовой концепции, что это «империалистично», «недемократично». Чтобы не отказаться от принципа юридического равенства го­сударств, необходимо признать единственно возможным пер­венство международного права и рассматривать его в качестве исходных норм всякого национального права. Национальный правопорядок не должен противоречить международному пра­вопорядку — таков вывод Кельзена. От правовой системы от­дельного государства требуется соответствие ее основной норме международного права.

Возможные коллизии между международным правом и внут­ригосударственным рассматриваются как конфликт между выс­шей и низшей нормами. «Основные нормы различных нацио­нальных правопорядков, — пишет Кельзен, — сими основывают­ся на общей норме международного правопорядка. Если мы понимаем международное право как правопорядок, которому все государства (а это значит— все национальные правопорядки) подчиняются, когда основная норма национального пра^рпр-рядка есть не просто предположение юридического мышления, но позитивная правовая норма, норма международного права, примененная к правопорядку конкретного государства. тогда единственно истинная основная норма, норма, которая не созда­ется правовым’процессом, а предполагается юридическим мыш­лением, есть основная норма международного права».

С этих позиций Кельзен считает, что государство есть орган «международно-правовой общности». Отсюда и настойчивые попытки отрицания государственного суверенитета. Суверенитет Кельзен понимает чисто формалистически: не как реальную независимость государства, а как независимость одной правовой системы норм от другой.

Попытка очистить юридическую науку от идеологии, одна из принципиальных установок «чистой теории права», не удалась Кельзену полностью. Тем не менее Кельзен содействовал разработке важной области знаний — догматической юриспруденции, воспитывающей профессионализм, культуру и способствующей развитию техники права. Это снискало ему признание в качестве одного из выдающихся юристов XX в.

Статья написана по материалам сайтов: studme.org, law.wikireading.ru, studopedia.org.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock
detector