Международные договоры рф уголовное право

Источником уголовно-процессуального права являются подписанные нашим государством международно-правовые акты о правах человека, имеющих непосредственное отношение к уголовному процессу. Среди них в первую очередь необходимо назвать Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый Генеральной Ассамблеей ООН в 1966 г. на основе Всеобщей декларации прав человека от 1948 г., участником которого Россия давно является. С учетом вступления в Совет Европы и присоединением к его Уставу Россия стала также участником Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Согласно ст. 15 Конституции России общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью ее правовой системы. В настоящее время нормы международных правовых актов, предусматривающих основные права человека, в той или иной степени закреплены в Основном законе государства и уголовно-процессуальном законодательстве. В частности, право на свободу и личную неприкосновенность, право не подвергаться пыткам, право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности, и т.п. (ст. 7, 9, 10 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Внедрение норм международного права в право внутригосударственное означает так называемую имплементацию. Среди способов ее осуществления применительно к уголовно-процессуальному праву используется в основном рецепция, т.е. восприятие внутригосударственным правом нормы международного права без изменения ее содержания, и трансформация, т.е. совокупность форм и методов преобразования норм международного права в нормы внутригосударственного права.

Однако не все международные нормы о правах человека, затрагиваемых при производстве по уголовным делам, в настоящее время закреплены тем или иным образом в российском уголовно-процессуальном праве. Возможно принятие новых международных правовых актов в области прав человека, нормы которых не сразу окажутся восприняты внутригосударственным правом или не будут восприняты им вообще. В подобных случаях при коллизии между требованиями международного договора и закона государства применению подлежат правила международного договора (ст. 15 Конституции РФ).

Тем самым конституционно в России установлен приоритет международного договора, открывающий дорогу непосредственному применению нормы международного права в различных областях внутригосударственной деятельности, в том числе при производстве по уголовным делам. Однако более предпочтительным представляется все же традиционный путь, когда норма международного договора проходит стадию трансформации в национальное право, а затем обеспечивается национальными юридическими средствами, поскольку непосредственное применение судами и другими органами, ведущими уголовный процесс, норм международных договоров представляет известную сложность. Кроме того, в России еще не сложились традиции непосредственного применения международных норм и, соответственно, степень осведомленности о них даже профессиональных юристов довольно ограничена.

Тем не менее, судебная практика уже пошла по пути непосредственного применения норм международного права в уголовном процессе. Так, пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что, в соответствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно. Исходя из этого жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законодательством Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. N 6 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. N 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей», т.е. согласно ст. 220 УПК, рассчитанной первоначально на судебную проверку ареста и продления срока содержания под стражей.

Существуют и другие авторитетные международные документы, положения которых имеют определенное значение для решения ряда процессуальных вопросов. К ним можно отнести, например, одобренные Генеральной Ассамблеей ООН Основные принципы независимости судей, Декларацию принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью и Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению под стражу, в какой бы то ни было форме. Эти и подобные им документы не являются юридически обязательными, но их положения должны приниматься во внимание при подготовке и принятии законодательных актов, а равно в процессе их применения.

Значительное практическое значение для регулирования уголовного судопроизводства имеют договоры о правовой помощи. В них решаются многие вопросы сотрудничества правоохранительных органов при расследовании и осуществлении правосудия по уголовным делам. В свое время договоры были заключены со всеми восточноевропейскими странами, входившими в так называемый социалистический лагерь, а также некоторыми другими. В наши дни среди международных документов такого рода видное место отводится разработанной государствами — членами СНГ Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Она была одобрена в Минске 22 декабря 1993 г. и вступила в силу 10 декабря 1994г.. В ней имеется раздел IV “Правовая помощь по уголовным делам”, в котором установлены согласованные правила о выдаче лиц, совершивших преступления, уголовном преследовании по просьбе государств — членов Конвенции, о взаимном предоставлении информации, а также совершении некоторых других действий, связанных с производством по уголовным делам.

Международные договоры рф уголовное право

Источником уголовно-процессуального права являются подписанные нашим государством международно-правовые акты о правах человека, имеющих непосредственное отношение к уголовному процессу. Среди них в первую очередь необходимо назвать Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый Генеральной Ассамблеей ООН в 1966 г. на основе Всеобщей декларации прав человека от 1948 г., участником которого Россия давно является. С учетом вступления в Совет Европы и присоединением к его Уставу Россия стала также участником Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.

Согласно ст. 15 Конституции России общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью ее правовой системы. В настоящее время нормы международных правовых актов, предусматривающих основные права человека, в той или иной степени закреплены в Основном законе государства и уголовно-процессуальном законодательстве. В частности, право на свободу и личную неприкосновенность, право не подвергаться пыткам, право на гуманное обращение и уважение достоинства, присущего человеческой личности, и т.п. (ст. 7, 9, 10 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Внедрение норм международного права в право внутригосударственное означает так называемую имплементацию. Среди способов ее осуществления применительно к уголовно-процессуальному праву используется в основном рецепция, т.е. восприятие внутригосударственным правом нормы международного права без изменения ее содержания, и трансформация, т.е. совокупность форм и методов преобразования норм международного права в нормы внутригосударственного права.

Однако не все международные нормы о правах человека, затрагиваемых при производстве по уголовным делам, в настоящее время закреплены тем или иным образом в российском уголовно-процессуальном праве. Возможно принятие новых международных правовых актов в области прав человека, нормы которых не сразу окажутся восприняты внутригосударственным правом или не будут восприняты им вообще. В подобных случаях при коллизии между требованиями международного договора и закона государства применению подлежат правила международного договора (ст. 15 Конституции РФ).

Тем самым конституционно в России установлен приоритет международного договора, открывающий дорогу непосредственному применению нормы международного права в различных областях внутригосударственной деятельности, в том числе при производстве по уголовным делам. Однако более предпочтительным представляется все же традиционный путь, когда норма международного договора проходит стадию трансформации в национальное право, а затем обеспечивается национальными юридическими средствами, поскольку непосредственное применение судами и другими органами, ведущими уголовный процесс, норм международных договоров представляет известную сложность. Кроме того, в России еще не сложились традиции непосредственного применения международных норм и, соответственно, степень осведомленности о них даже профессиональных юристов довольно ограничена.

Это интересно:  Безвозмездная переуступка прав по договору долевого участия

Тем не менее, судебная практика уже пошла по пути непосредственного применения норм международного права в уголовном процессе. Так, пленум Верховного Суда Российской Федерации разъяснил, что, в соответствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно. Исходя из этого жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законодательством Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г. N 6 «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г. N 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей», т.е. согласно ст. 220 УПК, рассчитанной первоначально на судебную проверку ареста и продления срока содержания под стражей.

Существуют и другие авторитетные международные документы, положения которых имеют определенное значение для решения ряда процессуальных вопросов. К ним можно отнести, например, одобренные Генеральной Ассамблеей ООН Основные принципы независимости судей, Декларацию принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью и Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению под стражу, в какой бы то ни было форме. Эти и подобные им документы не являются юридически обязательными, но их положения должны приниматься во внимание при подготовке и принятии законодательных актов, а равно в процессе их применения.

Значительное практическое значение для регулирования уголовного судопроизводства имеют договоры о правовой помощи. В них решаются многие вопросы сотрудничества правоохранительных органов при расследовании и осуществлении правосудия по уголовным делам. В свое время договоры были заключены со всеми восточноевропейскими странами, входившими в так называемый социалистический лагерь, а также некоторыми другими. В наши дни среди международных документов такого рода видное место отводится разработанной государствами — членами СНГ Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Она была одобрена в Минске 22 декабря 1993 г. и вступила в силу 10 декабря 1994г.. В ней имеется раздел IV “Правовая помощь по уголовным делам”, в котором установлены согласованные правила о выдаче лиц, совершивших преступления, уголовном преследовании по просьбе государств — членов Конвенции, о взаимном предоставлении информации, а также совершении некоторых других действий, связанных с производством по уголовным делам.

Источники уголовного права

Согласно ст. 1 УК РФ источником уголовного права является УК РФ 1996 г. Любые законы, устанавливающие или изменяющие уголовную ответственность, подлежат включению в УК РФ. Из этого указания ст. 1 УК РФ подавляющее большинство авторов делают вывод о том, что Уголовный кодекс является единственным источником уголовного права России.

В то же время, в силу ч. 2 ст. 1 УК РФ, уголовно-правовое значение имеют Конституция РФ и международные договоры России.

Последние применяются в качестве источников уголовного права в случае их ратификации в форме федерального закона (ст. 14 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федерации») и подлежат включению во внутреннее уголовное законодательство, т.е. в Уголовный кодекс (ч. 1 ст. 1 УК РФ).

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (Бюллетень Верховного Суда РФ, 2003, N 12) указано, что международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом.

Однако в ряде случаев международно-правовые акты имеют непосредственное уголовно-правовое значение, без их включения в

УК РФ. Это, например, касается вопросов уголовной ответственности лиц, пользующихся иммунитетом в силу международных договоров и конвенций России.

Таким образом, можно говорить о том, что международно-правовые документы могут быть непосредственными источниками уголовного права, что прямо соответствует принципу приоритета международного права над национальным (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) и косвенно признается самим уголовным законом России (ч. 4 ст. 11 УК РФ – «4. Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права.»).

Следовательно, Конституцию РФ и международно-правовые договоры России необходимо признавать источниками уголовного права.

Кроме того, в науке последовательно обосновывается положение о признании судебного прецедента источником уголовного права. (На этой позиции, например, стоит А.В. Наумов — статья в Российской юстиции за 1994 г. «Судебный прецедент, как источник уголовного права»).

Действительно, решения Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам содержат фактически обязательные для правоприменителя правила квалификации того или иного преступления, назначения наказания и иные решения, толкующие применение положений Уголовного кодекса. Однако судебный прецедент может быть только толкующим норму источником национального уголовного права — собственно преступность и наказуемость деяния должны определяться законодательно.

Кроме того, в силу конституционного правила о приоритете международного права и вступления России во многие международные организации, в качестве источников национального уголовного права необходимо расценивать также решения международных организаций (международных судов), имеющие непосредственное уголовно-правовое значение.

В частности, к подобным решениям относятся решения Европейского суда по правам человека, толкующие положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, решения международных трибуналов: Нюрнбергского, по бывшей Югославии, по Руанде. Так как с 1 июля 2002 г. в силу вступил Римский статут Международного уголовного суда, то и решения последнего также в недалеком будущем станут источниками национального уголовного права России.

МЩЦУНАРОДНЫЙ ДОГОВОР КАК ИСТОЧНИК РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА

Вопрос о возможности признания международного договора в качестве самостоятельного (формального) источника российского уголовного права относится к числу дискуссионных. Одни авторы (в частности, П. Н. Бирюков, И. П. Блищенко, Ю. В. Трунцев-

ский) утвердительно отвечают на этот вопрос1, опираясь на известные положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Другие ученые-юристы (например, А. Н. Комиссаров, Н. А. Лопашенко, Ю. И. Ляпунов, Б. В. Яцеленко) дают фактически отрицательный ответ на указанный вопрос2, полагая, что статусом такого источника обладает только внутринациональный уголовный закон, и находят в положениях последнего аргументацию своей точки зрения: «Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс» (ч. 1 ст. 1 УК РФ); «Преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом» (ч. 1 ст. 3 УК РФ). «Компромиссную» позицию по данному вопросу занимают те авторы, которые рассматривают предписания международных договоров в роли источников не всех норм уголовного права, а лишь относящихся к его Общей части (М. П. Журавлев, А. Ы. Игнатов, Л. Л. Крутиков)? либо к правам человека (А. В. Наумов)4. Наконец, высказано мнение (3. А. Незнамо-

1 Бирюков П. Н. Проблемы взаимодействия уголовных норм //Московский журнал международного права. 1998. № 2. С. 41 —42; Международное уголовное право. Учебное пособие /Под общей ред. В. Н. Кудрявцева. Изд. 2-е, перераб. и доп. — М., 1999-С. 47; Трунцевский Ю. В. Нормы международного уголовного права как источник российского уголовного права. Рязань, 1997. С. 5, 8.

2 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. Б. В. Здравомыслова. Изд. 2-е, перераб. и доп. М., 2000. С. 26; Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: Учебник /Под ред. Р. Р. Галиакбарова. Саратов, 1997. С. 47; Уголовное право. Общая часть: Учебник /Под ред. Н. И. Ветрова и Ю. И. Ляпунова. М, 1997. С. 71, 81-82; Уголовное право России. Общая часть: Учебник /Под ред. А. И. Рарога. 2-е изд. М, 1998. С. 15.

4 Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекции — Изд. 2-е, перераб. и доп. М., 2000. С. 180.

ва), что нормы международного права ввиду отсутствия у них санкций не имеют прямого действия на территории РФ и служат только «материальным источником», из которого нормы российского уголовного права «черпают свое содержание»1.

На наш взгляд, основная причина столь очевидного «разброса» точек зрения по одному и тому же вопросу проистекает из-за явной коллизии между ч. 4 ст. 15 Конституции РФ — с одной стороны, и ч. 1 ст. 1, ч. 1 ст. 3 УК РФ — с другой. Положение ч. 2 ст. 1 УК РФ о том, что «настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепринятых принципах и нормах международного права» несколько ослабляет, но не устраняет коллизию. Оно представляет собой недостаточно корректный и полный «перевод» на уголовно-правовой язык конституционной формулы, закрепленной в ч. 4 ст. 15 Основного закона. Во-первых, в ч. 2 ст. 1 УК речь идет только об общепризнанных принципах и нормах, т.е. «неписаных» нормах обычного международного права, и ничего не говорится о «писанных» нормах международных договоров, которые на современном этапе в количественно-качественном отношении приобретают все более возрастающее значение. Во-вторых, в ч. 2 ст. 1 УК обойдено молчанием конституционное положение о том, что нормы международного права являются составной частью правовой системы РФ. В-третьих, в ч. 2 ст. 1 УК не упоминается и о примате международного договора над внутригосударственным законом. В этой связи прямо-таки напрашивается вывод о необходимости приведения ч. 2 ст. 1 УК в точное соответствие с конституционными положениями. И до тех пор пока данное предложение не будет реализовано, следует руководствоваться правилами ч. 4 ст. 15 Конституции, которые согласно части 1 этой же статьи имеют высшую юридическую силу, прямое действие и применяются на всей территории РФ.

Такой подход к решению интересующей нас проблемы, тем не менее, еще не исчерпывает ее до конца. Неясным остается реальный механизм имплементации норм международного договора в российское уголовное законодательство. Конституционная норма (ч. 4 ст. 15) дает лишь самые общие ориентиры в этом отношении. Федеральный закон от 15 июля 1995 г. «О международ-

1 Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов / Отв. ред. И. Я. Козачепко и 3. А. Незнамова. М., 1997. С. 26-28.

ных договорах Российской Федерации» в ч. 3 ст. 5 дополняет данную норму: «Положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. Для осуществления иных положений международных договоров Российской Федерации принимаются соответствующие правовые акты». Таким образом, отечественный законодатель воспринял давно известное доктрине международного права деление договоров и их норм на самоисполнимые и несамоисполнимые. Как нам представляется, первые из них, как правило, присущи Общей, а вторые — Особенной части уголовного права.

Нормы международных договоров, относящиеся к Общей часта уголовного права (например, о пределах действия уголовного закона в пространстве и по кругу лиц, экстрадиции и т. д.), отличаются универсальным характером. По своему происхождению и содержанию они вплотную примыкают к международным нормам-обычаям, зачастую трансформируются из них. Эти нормы довольно легко и органично включаются в уголовно-правовую материю национального права. И поэтому в случаях коллизии с последним как бы изначально предрасположены для непосредственного применения на территории соответствующего государства. Рассмотрим некоторые из таких случаев. В ч. 2 ст. 6 УК РФ говорится: «Никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление». Часть 7 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. предусматривает более широкую формулировку данной декларативной нормы: «Никто не должен быть вторично судим или наказан за преступление, за которое он уже был окончательно осужден или оправдан. ». Нетрудно заметить, что и оправдание (а не только осуждение) исключает возможность повторного привлечения к уголовной ответственности. Или другой случай. Согласно ч. 2 ст. 11 УК РФ «преступления, совершенные в пределах территориальных вод или воздушного пространства Российской Федерации, признаются совершенными на территории Российской Федерации». Между тем ст. 27 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., ст. 3 и ст. 4 Токийской конвенции о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов 1963 г., по сути превращают вышеприведенное правило в исключение из другого, имеющего приоритет правила: в отноше-

нии преступлений, совершенных на борту иностранного морского или воздушного судна во время их нахождения в территориальных водах или воздушном пространстве РФ (кроме особо оговоренных случаев) должна осуществляться уголовная юрисдикция, соответственно государства флага морского судна или государства регистрации воздушного судна. Думается, что для устранения обнаруженной коллизии процитированное выше нормативное предписание ч. 2 ст. 11 УК РФ целесообразно было бы дополнить словами — «если иное не предусмотрено международным договором».

В контексте изложенного следует обратить внимание еще на один важный момент. Международный договор может иметь прямое действие не только при коллизии с Общей частью российского уголовного законодательства, но и при пробельности последней. Иллюстрацией этому может служить ст. 76 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам стран — участниц СНГ 1993 г.: «Каждая из договаривающихся Сторон при расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел судами учитывает предусмотренные законодательством Договаривающихся сторон смягчающие и отягчающие обстоятельства независимо от того, на территории какой Договаривающейся стороны они возникли». Налицо — расширение содержательных и «географических» границ применения тех положений Общей части УК РФ, которые связаны с оценкой указанных обстоятельств при назначении наказания (ст. 60—68). Попутно заметим, что в отдельных (правда, весьма редких) случаях «вакуум» Общей части УК РФ может быть заполнен путем непосредственного применения обычая как источника международного уголовного права. Например, ч. 2 ст. 13 УК РФ оставляет открытым вопрос о возможности выдачи иностранному государству лиц, совершивших преступление, при отсутствии на этот счет специального международного договора РФ. «Закрывает» данный вопрос «неписаное» правило — «или выдай, или суди».

Перейдем к рассмотрению международных договоров как источников норм Особенной части российского уголовного права. Напомним, что указанные договоры, по нашему мнению, изначально носят несамоисполнимыи характер. И дело здесь отнюдь не в отсутствии санкций в нормах данных договоров (как полагают некоторые авторы, в частности, А. В. Наумов, 3. А. Незнамова и др.), а в том, что они (санкции) по своей конструкции являются отсылоч-

ными, т.е. содержащими отсылки к нормативному правовому акту идентичной отраслевой принадлежности. Как правило, в последних лишь провозглашается наказуемость преступного деяния или в самой общей форме указывается «дозировка» карательного элемента наказаний («суровые меры наказания»). Как исключение, в этих санкциях упоминаются конкретный вид наказания (например, лишение свободы — ст. 36 Единой конвенции о наркотических средствах 1961 г.) или виды наказаний (например, личный арест, штраф — ст. 12 Конвенции об охране подводных телеграфных кабелей 1884 г.). В любом случае формулирование санкций в окончательном и полном варианте делегируется законодателю каждого государства в отдельности. Тем самым, по всей видимости, учитывается то обстоятельство, что институты наказания и его назначения в общепланетарном масштабе отличаются ярко выраженной национальной спецификой, обусловлены самобытными историческими и правовыми традициями. Исходя из изложенного, можно заключить: любая норма Особенной части международного уголовного права уже с момента своего принятия предполагает необходимость ее дальнейшей официальной имплементации во внутригосударственное уголовное законодательство. В противном случае такая норма не может быть применена судебно-следствен-ными органами РФ. Скажем, при установлении фактов повреждения морского телеграфного кабеля (ст. 2 Конвенции об охране подводных телеграфных кабелей 1884 г.), долговой кабалы или крепостного состояния (ст. 1 Дополнительной конвенции об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством 1956 г.), незаконного радиовещания (ст. 109 и 110 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.), указанные органы ввиду отсутствия корреспондирующих статей в УК РФ при всем желании не в состоянии привлечь виновное лицо к уголовной ответственности либо будут вынуждены для этой цели квалифицировать содеянное по аналогии (например, соответственно по ст. 168, ст. 126 или 127 и ст. 213 УК), что совершенно недопустимо (ч. 2 ст. 3 УК). В сложившейся ситуации перед Российской Федерацией как участницей перечисленных конвенций ставится задача на законодательном уровне незамедлительно урегулировать данный вопрос и тем самым обеспечить добросовестное выполнение взятых на себя обязательств (ст. 26 и 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.; ст. 31 Федерального закона от 15 июля

1995 г. «О международных договорах Российской Федерации). Следовательно, имплементация норм Особенной части международного уголовного права в действующий УК РФ — это непременное условие реализации их в будущем, официальное подтверждение их в части диспозиции и «развертывание» до полного объема в части санкций. Способ имплементации (инкорпорация, трансформация, отсылка) должен зависеть от степени императивности нормы и степени адекватности ее содержания уже сформировавшейся системе внутринационального уголовного права.

Значит ли сказанное, что норма Особенной части международного уголовного права вообще не имеет прямого действия в российском правовом пространстве и может применяться лишь в опосредованном виде (через корреспондирующую норму УК РФ)? Думается, что нет. Чтобы убедиться в этом, проанализируем две ситуации. Допустим, что в открытом море или в ином месте вне юрисдикции какого-то ни было государства с корыстной целью были совершены: а) речное пиратство (нападение на речное судно); б) воздушное пиратство (нападение на летательный аппарат). Ответственность за речное пиратство предусмотрена УК РФ (ст. 227), но не предусмотрена международным уголовным законодательством (ст. 101 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г.). При воздушном пиратстве все наоборот: за него предусмотрена ответственность в международном уголовном законодательстве (ст. 101 названной Конвенции), но не предусмотрена в УК РФ (ст. 227). Налицо явная коллизия. Как быть, если вопрос о привлечении к уголовной ответственности за содеянное должен быть решен судебно-следственными органами Российской Федерации? На наш взгляд, в таких и только таких ситуациях (до устранения коллизии на законодательном уровне) возникает юридическое основание (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) для непосредственной реализации нормы международного права. Однако в первой ситуации (при речном пиратстве) ее реализация должна происходить в форме неприменения ст. 227 УК РФ и принятия на основании ст. 101 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. решения об отказе в возбуждении уголовного дела по обвинению в пиратстве, что не исключает квалификацию содеянного и назначение наказания по другой статье УК (например, по ст. 162 «Разбой»), Во второй ситуации (при воздушном пиратстве) реализация нормы международного уголовного права должна происходить в форме

ее применения (в части диспозиции) совместно (в части диспозиции и санкции) с нормой ст. 227 УК, что исключает квалификацию содеянного и назначение наказания по другой статье УК (например, по ст. 211 «Угон судна воздушного или водного транспорта. »). Иными словами во всех процессуальных документах в формуле квалификации воздушного пиратства должна содержаться обязательная ссылка как на ст. 101 Конвенции ООН по морскому праву, так и на ст. 227 УК РФ1. Полагаем, что именно в таком контексте нужно понимать позицию Пленума Верховного Суда РФ, выраженную в п. 5 его Постановления от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»: «. положения официально опубликованных международных договоров Российской Федерации, не требующих издания внутригосударственных актов для применения, действуют в Российской Федерации непосредственно. В иных случаях наряду с международным договором Российской Федерации следует применять и соответствующий внутригосударственный правовой акт, принятый для осуществления положений указанного международного договора» (курсив наш. — В. К).

Подводя итог, можно констатировать следующее. По нашим данным, на сегодняшний момент Российская Федерация участвует (в том числе, и как правопреемник СССР) более чем в 100 межгосударственных многосторонних и двусторонних договорах, содержащих нормы уголовно-правового характера. Эти договоры заключались в различное время и в различных условиях. Кроме того, принято большое количество такого рода документов на уровне международных организаций, а также на межправительственном и межведомственном уровнях. Порой они дублируют друг друга или включают в себя несогласованные положения. Указанные обстоятельства при отсутствии должного информационного обеспечения способны породить серьезные затруднения и даже ошибки в отечественной правоприменительной практике. Выход из создавшегося положения — в безотлагательном проведении научной кодификации всего международного уголовного законодательства, которая должна быть максимально адаптирована к структуре действующего УК РФ и в виде постатейных материалов к нему доведена до сведения каждого правоприменителя.

1 Редакционная коллегия сборника не разделяет этой точки зрения автора.

А. И. Коробеев, доктор юридических наук, профессор (Дальневосточный государственный университет, Владивосток)

Статья написана по материалам сайтов: studbooks.net, studopedia.ru, www.pravo.vuzlib.su.

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock
detector